Есть кое-что, о чём Кулбергс ещё не знает: Апинис о катастрофе в здравоохранении

«С здравоохранением всё ещё хуже. Мне и моим коллегам придётся возражать не против сокращения финансирования, а против того, что его не увеличивают. В планах Кулберга я не видел сокращения финансирования здравоохранения, зато слышал о снижении бюджетных расходов на 600 или 800 миллионов. Если кто-то собирается урезать бюджет на такую сумму, ему пришлось бы прямо сказать, что никакого повышения зарплат не будет ни учителям, ни полицейским, ни медсёстрам; ему пришлось бы резать финансирование и самоуправлений, и здравоохранения, и образования, и всех мистических исследований, которые проводят неправительственные организации; ему пришлось бы существенно сократить государственный аппарат.

Возможно, премьер загнал себя на дерево и толком не знает, как слезть. Я примерно понял, что реформа государственного управления немного напоминает «Авелат» (напоминание о конце прошлого века для тех, кто ещё не страдает деменцией). То есть все неприватизируемые капитальные общества передадут холдингу, который назовут Фондом крупных инвестиций Латвии или как-то иначе. Акции холдинга будем продавать на бирже. А вот AirBaltic поддержим. Но, может быть, я до конца не понимаю планов государственного руководителя.

Ни 600, ни 800 миллионов нельзя сэкономить за счёт сужения государственных учреждений и экономии. Конечно, формирование бюджета следовало бы начать хотя бы с сокращения расходов Канцелярии президента, Сейма и министерств на 10–20%, а Банку Латвии накинуть дополнительные 20% налогов. В министерствах и подведомственных им учреждениях сократить число бюрократов и «мёртвых душ» на 10–15%. Всё вместе это позволило бы сэкономить в государственном бюджете 60–80 миллионов. Все работающие в государственном управлении (включая, например, пожарных) — это миллиард евро. Так что мне кажется, что в государственном управлении нет таких резервов, которые лежат в тумбочке и которые можно легко взять. Конечно, латвийские самоуправления более щедро обеспечены бюджетными средствами, чем государственные учреждения, но я не видел ни одного премьера и министра финансов в истории Латвии, который был бы готов серьёзно и существенно урезать финансирование самоуправлений. Если в бюджете сократить финансирование Сейма и Кабинета министров, можно было бы попытаться урезать финансирование самоуправлений на 10–15%. Возможно, мы можем обойтись без городских праздников, цветочных ваз и объектов благоустройства, если пациенты стоят в очереди к специалисту три года.

Правительству Кулбергса энергичными действиями, возможно, удалось бы найти дополнительные средства из европейских фондов и инвестиций. Тогда нож бюджетных сокращений мог бы быть меньше, но всё равно — обязательство сократить расходы на 600 или 800 миллионов означает урезание финансирования социальной сферы и пособий, транспорта, образования, музеев, театров, неправительственных организаций и также здравоохранения.

Почему я как врач бросаюсь защищать бюджет здравоохранения? Очень просто — каждый врач рано или поздно сам становится пациентом. Заботясь об общем бюджете, в какой-то мере я думаю о здравоохранении для себя и своего поколения.

Есть ещё один аргумент, о котором Андрис Кулберг не информирован и о котором Хосам Абу Мери, единственный из политиков, что-то подозревает, — это долги в сфере здравоохранения. Государство должно больницам, аптекам, лабораториям, центрам здоровья — за выполненную работу не заплатили, а перед выборами всем обещали, что всё будет оплачено. Следующий министр, который войдёт в двери Министерства здравоохранения, узнает о сотнях миллионов различных долгов. Я здесь не буду говорить о новых корпусах больницы Страдиня, которые благодаря разорванным Хосамом Абу Мери договорам обойдутся государству как минимум на 200 миллионов дороже, чем эти корпуса стоили бы, если бы договор не разорвали.

Предположим, что следующий министр здравоохранения хоть немного учился финансам и бюджетированию. Он сразу поймёт, что сокращение финансирования отрасли здравоохранения Латвии или недостаточное базовое обеспечение создаст серьёзные риски как для здоровья пациентов, так и для всей государственной безопасности и стабильности.

При сокращении финансирования уменьшатся квоты на оплачиваемые государством обследования, консультации специалистов и операции. Это будет означать более длинные очереди, из-за которых онкологические, сердечно-сосудистые и лёгочные заболевания будут диагностироваться слишком поздно — тогда лечение гораздо дороже и менее эффективно, что напрямую влияет на выживаемость пациентов. Благодаря усилиям Хосама Абу Мери в Латвии уже сейчас продолжительность жизни — самая короткая в Европейском союзе, так же как и годы здоровой жизни короче, чем в других странах ЕС. Именно во время активности Хосама Латвия почти по всем показателям переместилась на последнее место в Европе и от предпоследнего места начала стремительно отставать. В Латвии сейчас также показатели предотвратимой смертности по сравнению с другими странами ЕС — самые высокие. Урезание финансирования ещё больше ухудшило бы эту ситуацию.

Я уже слышал псевдоаргументы политиков о том, что врачи в Латвии получают слишком высокие зарплаты. Допускаю, что действительно высокие зарплаты в Латвии получают 3–4% врачей, а остальные — значительно меньше. Зато медицинские сёстры в Латвии оплачиваются крайне слабо, их не хватает. Недостаточное финансирование и тяжёлые условия труда побуждают медсестёр уходить из государственного сектора, работать в частных клиниках или эмигрировать в другие страны, создавая необратимый пробел в системе здравоохранения.

В момент, когда в государственном бюджете есть «священная корова» — оборона, которой положено 5% средств от ВВП, политикам не хватает понимания, что система здравоохранения является неотъемлемой частью национальной безопасности и гражданской обороны государства. Больницы, служба неотложной медицинской помощи и резервы должны быть готовы не только к повседневной работе, но и к различным кризисным ситуациям, катастрофам или геополитическим угрозам. Сокращение финансирования разрушает эту готовность: просто — резервы будут израсходованы, а в случае возможного военного конфликта машины NMPD остановятся.

Экономия средств в здравоохранении в краткосрочной перспективе иллюзорна. Если люди вовремя не получают первичную помощь и эффективные лекарства, хронические заболевания обостряются, и им позже требуется гораздо более дорогостоящая острая стационарная помощь, интенсивная терапия и длительная нетрудоспособность, что в целом обходится экономике государства гораздо дороже. Здоровое и трудоспособное общество — основа экономического роста государства. Болезни, которые вовремя не лечат, увеличивают преждевременную инвалидность и снижают валовой продукт страны.

Может ли здравоохранение в Латвии работать экономичнее и рациональнее? Безусловно, только руководить здравоохранением должен специалист с опытом и пониманием того, что здоровье и медицина — это не только деньги, но и эмпатия, этика, знания, наука, образование, согласованная система, технологии, новые лекарства.

Политики, которые громко кричат, что в отдельных отраслях или процессах здравоохранения в Латвии можно работать экономичнее или эффективнее, толком не понимают, что сокращение не должно включать снижение качества ухода за пациентами или отказ в услугах, а должно касаться перераспределения ресурсов и снижения административной нагрузки. И врачи, и медсёстры большую часть рабочего времени проводят, заполняя отчёты, документы и административные формы. Упростив эти процессы, можно было бы получить больше времени именно для ухода за пациентами и снизить административные расходы. Правда, сначала следовало бы уволить большую часть нынешних сотрудников Министерства здравоохранения и NVD, которые работают только в направлении — увеличивать бюрократию, искать везде виновных, наказывать, требовать отчёты и т. д.

Возможно, в Латвии известную экономию могла бы дать реформа больниц. Не та, которую в августе и сентябре в предвыборном ажиотаже как реформу представил Хосам Абу Мери и которая ничего не решала. Реальная реформа означает переход от больниц к дневным стационарам и домашнему уходу. Многие процедуры, диагностика и операции, которые раньше требовали многодневного или многонедельного пребывания в дорогом стационаре, сегодня успешно и гораздо дешевле можно выполнять в дневном стационаре или амбулаторно. Второй вопрос реальной реформы — устранение дублирования ресурсов. Если в регионах находится несколько маленьких больниц, которые стараются обеспечить один и тот же дорогой спектр услуг (и страдают от нехватки специалистов), это не слишком экономически выгодно. Более эффективная модель — чёткая иерархия: университетские больницы, затем три региональные больницы в Лиепае, Даугавпилсе и Валмиере, затем локальные больницы, которые больше фокусировались бы на терапии, неврологии, уходе за хроническими пациентами, гериатрии, реабилитации и долгосрочном уходе.

Каждая строка, которую я пишу, уменьшает вероятность того, что Андрис Кулбергс и его советники дочитают эту статью до конца. О сбережении ресурсов мне есть что сказать, но на этот раз я хочу добавить, что существенно важно расширить перечень компенсируемых лекарств, но очень продуманно — вкладывать ли деньги в дорогие инновационные препараты или в антибактериальную терапию, лекарства от лёгочных и сердечных заболеваний и т. д., которые относительно дешевле и спасают жизни многих больных.

Приоритетно деньги следовало бы вкладывать в службу семейных врачей и NMPD. Инвестируя в более сильные практики семейных врачей и профилактику хронических заболеваний, государство может сэкономить средства, которые иначе уходят на запущенные и очень дорогие эпизоды неотложной помощи или интенсивной терапии.

Выводы. Попытки сократить финансирование здравоохранения опасны для безопасности государства и здоровья общества. Бюджеты учреждений здравоохранения уже в этом году серьёзно подорваны ростом цен на топливо, энергетику и медикаменты. Различные долги сферы здравоохранения больше, чем представляет себе премьер-министр. Я не понимаю, почему государству из европейских средств и денег налогоплательщиков нужно тратить 13 миллиардов на никому не нужную железную дорогу Rail Baltic, а не 200 миллионов на новые корпуса больницы Страдиня», — пишет Апинис.