Коронавирус: мифы, реальность, личные советы. Мнения врачей

«Паника ничем не поможет» Павел Бранд, невролог:

— Иногда мне кажется, что лучше совсем ничего не писать. Люди просто не понимают или не хотят понимать. Мы пишем про коронавирус не для того, чтобы сеять панику, скорее наоборот. Между отсутствием паники и пофигизмом — пропасть.

1. Коронавирус действительно убивает. Да, убивает меньше, чем тяжелый грипп, но не намного.

2. Страшен не сам коронавирус, а то, что он делает с системой здравоохранения (если она есть).

3. Паника ничем не поможет, скорее, наоборот, усугубит ситуацию.

4. Пофигизм из серии «нам не страшен серый волк» во многом хуже паники.

5. Нужно соблюдать разумные меры предосторожности, беречь пожилых людей от контактов с потенциально зараженными и избегать массовых мероприятий.

6. Нужно как можно меньше нагружать то, что у нас называется системой здравоохранения. Перенести плановые операции, вызывать скорую помощь только в случае крайней необходимости, по возможности лечиться амбулаторно.

«Статистика включает в себя только подтвержденные случаи» Федор Катасонов, педиатр:

1. Свойства вируса таковы, что один человек заражает в среднем от 1,5 до 3,5 других людей. Сами можете представить эту геометрическую прогрессию. Здесь можно посмотреть актуальную статистику.

2. Существуют оценки экспертов, которые говорят, что даже в более развитых странах примерно две трети зараженных остались нераспознанными. COVID-19 чаще всего переносится как нетяжелая ОРВИ, не имея патогномоничных (характерных только для нее) клинических симптомов. Это означает, что множество людей путешествуют по миру через вокзалы и аэропорты, распространяя вирус. Вот свежий подсчет, говорящий о том, что в США (которые не имеют с Китаем границ, в отличие от России) уже тысячи заболевших.

3. Статистика включает в себя только подтвержденные случаи, поэтому не тестируешь — не выявляешь, очень удобно для «контроля» эпидемии в стране (по крайней мере в СМИ). (…)

Есть большая разница в ситуациях, когда заболевают все сразу, и когда эпидемия распространяется постепенно. В первой ситуации происходит коллапс медицинских систем и пациенты умирают в коридорах и очередях, врачи падают от изнеможения и заболевают сами, лекарств и расходников не хватает, равно как и тест-систем, чтобы выявлять болезнь на более ранней стадии. Все это приводит к резкому повышению летальности, заболеваемости и распространению эпидемии. Во второй ситуации у врачей есть больше времени и ресурсов на каждого пациента, летальность и заболеваемость падают, а выявляемость растет. Поэтому фатализм здесь не совсем уместен.

Почему до 70 лет не опаснее гриппа, когда опаснее?

Если говорить о летальности, то новый коронавирус пока опаснее сезонного гриппа (сейчас) во всех возрастах старше десяти лет. Однако среди пациентов до 50 лет его летальность все равно ниже 1 процента. Скорее всего эти показатели будут еще ниже после того, как пик схлынет и найдутся новые средства борьбы. Вероятно, они еще больше приблизятся к показателям сезонного гриппа. Если говорить об эпидемии «испанки» (а это тот же грипп A подтипа H1N1, как и «свиной» грипп 2009 года, как и большая часть ежегодного сезонного гриппа), то тогда грипп был намного опаснее нового коронавируса. Ну, а птичий грипп H5N1 еще смертельнее, но, к счастью, он пока не передается от человека к человеку (впрочем, приобретение им этой способности тоже вполне реально, например его родственнику, птичьему гриппу H7N9 требуется всего три мутации, чтобы этому научиться).

Почему корь хуже (удивительно частый вопрос)?

Во-первых, от кори умирают дети. Во-вторых, корь гораздо заразнее (1 человек заражает в среднем 12-18 других, больше 90 процентов восприимчивых заболевает, если находятся неподалеку от больного). В-третьих, коварная корь стирает иммунологическую память, приводя к так называемой «иммунной амнезии», когда у человека исчезают от 11 до 73 процентов антител к другим вирусам и бактериям. Это опасное состояние, которое приводит к серьезным отдаленным последствиям и фактически требует обновления всей вакцинации. В-четвертых, корь может вызывать (а у переболевших в грудном возрасте вызывает не так редко — приблизительно 1 из 600) подострый склерозирующий панэнцефалит — медленную (протекает 1-3 года) и на 100 процентов летальную инфекцию головного мозга, которая развивается чаще всего через 7-10 лет после самой кори.

Как поступать беременным?

По имеющимся данным, беременные не больше подвержены коронавирусной инфекции, однако о влиянии на плод говорить рано. Есть данные только по третьему триместру (естественно) — они обнадеживающие. На сегодня нет доказательств вертикальной передачи вируса от матери плоду. Нет их и у близких родственников нового коронавируса, вызывающих SARS и MERS. Однако я бы все равно поостерегся и советовал бы вести себя, как будто беременные в группе риска: ограничить контакты и запастись провизией. Проблема не только в будущем ребенке: вирусные пневмонии потенциально смертельны для беременных на поздних сроках, когда легкие поджаты. Это одна из главных причин, почему беременных надо обязательно прививать от гриппа.

«Общество не согласно идти на компромисс со смертью» Владимир Будянский, врач:

В сети много разных мнений про текущую пандемию, от панических до шапкозакидательских, но четко опасность короны не описана. Итак, опасен он или нет и чем?

Опасности есть, и их несколько.

1. Смерть. Как раз смерть от коронавируса не угрожает большей части населения. Люди до 45-50 лет практически не умирают от вируса. Реальную опасность вирус представляет для людей от 65-70 лет и для ослабленных тяжелыми заболеваниями пациентов — больные с сердечной недостаточностью, болезнями легких, онкологические пациенты на химиотерапии и т.д. Именно эта категория пациентов и дает общую смертность от 5 до 10 процентов (Италия) от числа заболевших. Под ударом пожилые люди. И как ни цинично это звучит, смерть от вируса не является главной опасностью нынешней пандемии.

2. Истощение медицинской системы. Что это такое? Это нехватка реанимационных коек, аппаратов искусственной вентиляции, врачей и медсестер для борьбы с пандемией. Тут чуть подробнее. Такой опасности не было бы, если бы мы жили в дореанимационную эру. Ну, скажем, в 1950 году или раньше. Сейчас все немного иначе, по ощущениям большинства людей и врачей в том числе, пациента в критическом состоянии необходимо попытаться спасти в реанимационном отделении.

В любом месте планеты количество коек, на которых можно провести подобное лечение, ограниченно. Например, в Москве около 2000 подобных коек (точных цифр я не знаю) и на них уже лечатся разные пациенты от последствий травм, аварий, операций, тяжелых заболеваний. Представьте, что в течение месяца у вас появляется дополнительно 100 человек, требующих реанимационного места. Без проблем, мы такое место найдем. А 3000, а 5-10 тысяч? Система встала.

У нас умирают сотни задыхающихся пожилых людей ежедневно (а это тяжелое зрелище), их родственники ищут любые возможности найти для них место, где возможно адекватное лечение, а таких мест нет. Нет и мест, куда вы можете положить пациентов после обычных операций, рядом с коронавирусным пациентом вы можете обречь их на смерть. На мой взгляд, это и есть основная опасность.

Повторюсь, буду циничен, если бы мы жили в 50-х годах или в XIX веке, вопросов бы не было. Тифозный или холерный барак на 100 человек, сестры милосердия вытирают лоб и утешают. Кому суждено выжить — выживет, кому нет — умрет. Но сейчас все по-другому, и общество не согласно идти на компромисс со смертью (и я не согласен).

3. Дальше идет паника, люди не понимают, чего опасаться, а чего нет. Скупаются продукты, лекарства и т.д. Не буду распространяться.

4. Финансовые потери. Были в «опасной» стране —две недели без работы, были в контакте — две недели и не выходи, заболели — две недели болей. А это может коснуться 40-50 процентов населения.

Личные выводы.

У меня есть пожилые родственники, и я не хочу, чтобы они заболели. Есть возможность быть на даче, ограничить количество контактов, ходить в маске и т.д. — надо делать.

Попытки «размазать» эпидемию — чем меньше будет количество заболевших в течение короткого периода времени, тем легче будет системе здравоохранения справиться с возросшим потоком пациентов. 10 тысяч заболевших в течение месяца и в течение года — это абсолютно разная нагрузка на систему. На это, собственно, и направлены меры, принимаемые большинством государств.

Что еще? Носить ли маски? Обычные маски не очень помогают предотвратить заражение носящего, но помогают окружающим не заразиться. В любом случае это невредно. Так что носите. Руки мойте. Пожимайте их реже. В общем, дистанцируйтесь.

«Люди угроза, а не вирус» Филипп Кузьменко, автор канала «Доктор Фил» в Telegram, терапевт:

Провел интересный опрос в Instagram на фоне последних событий касательно того, что ВОЗ объявила пандемию.

На мой взгляд, причина не в вирусе. А в том, что слишком, блин, хорошо живется, и проблема, кажется, где-то там. Не касается нас. Ну и результат очевиден. Внимание на последний скрин (на вопрос, соблюдают ли подписчики рекомендации врачей, 70 процентов ответили, что нет — прим. «Ленты.ру»). Примерно так же обстоят дела вообще во всем. Люди привыкли к тотальной безопасности. Для них это все шуточки. А тут бах — и реальная угроза (хотя по факту это примерно +\- тот же грипп, но щас не об этом). Но все такие: «А че? Вирус? Как прикольно? Ой! Страшно, ах-ах-ах, а интересно, что будет дальше?». Словно ужастик смотрим по телеку. Типа он до нас не дотянется.

Скриншот: Telegram-канал «Доктор Фил»

Вдумайтесь: люди руки не моют и ходят на работу больными, хотя все только об этом и говорят. Что это самое главное, что так делать НЕЛЬЗЯ!!!! НЕЛЬЗЯ, КАРЛ!

Проблема не в вирусе. Человеческие мозги заплыли жиром. Вирус же действует неосознанно. Он как бы просто существует. Его распространяют люди.

Люди угроза. А не вирус.

«Зараженных становится больше, но это на миллиарды, а не на один Ухань» Павел Воробьев, доктор медицинских наук, профессор:

Я продолжаю свой мотив: ситуация явно как минимум стабилизировалась, а скорее — идет на спад. Да, зараженных становится больше, но это на миллиарды живущих в мире, а не 12 миллионов в Ухане. Летальность в целом остается невысокой, особенно если учесть, что легкие случаи не диагностируются — а их очень много. Там, где медицинская помощь сильная — летальность вообще менее 1 [процента]. Там, где послабее — высокая.

Я уверен, что ситуация в Италии вызвана многими причинами, не только плохой медициной, отсутствием мощностей и возможностей мобилизации. Кстати, а где военная медицина? Она ведь есть, ее не может не быть. Что мешает ее развернуть? Где врачи-добровольцы, прибывающие на помощь итальянцам с оборудованием, надувными мобильными госпиталями и лекарствами?

Когда мы работали в Армении 30 лет назад, все это было, и очень быстро. Тогда плазмаферез был развернут в непрерывном режиме с применением мобильных пунктов сбора плазмы, благо они в СССР были. Теперь-то их много. Почему не полететь, не загрузить туда ЭКМО, гемодиализ — и вперед? Где всякие «Врачи без границ»? Я, например, вполне готов возглавить такой летучий отряд помощи итальянцам. Вместо переливания из пустого в порожнее, обвинения всех в бездеятельности и сокрытии важной информации. Обидно слышать подобные рассуждения от врачей.