13 октября Саркози должен явиться в прокуратуру для определения даты начала исполнения приговора. У него есть не более четырех месяцев, чтобы урегулировать дела на свободе и отправиться в тюрьму.

От надежды реформ к судебным процессам

Путь Саркози от триумфа до падения оказался стремительным. Победив на выборах 2007 года, он олицетворял динамичное обновление: харизматичный лидер, объединяющий умеренно-правые силы и обещающий реформы. Но уже через пять лет, в 2012-м, его поражение от Франсуа Олланда стало не просто сменой власти — а выражением усталости общества от политики личного успеха.

Попытки Саркози вернуться на политическую арену завершались провалами, даже внутри собственной партии. Вскоре за политическими поражениями последовали юридические: один за другим начались процессы, тянущиеся с конца 2010-х годов.

Первый громкий процесс — дело Bismuth (2020). Тогда Саркози был признан виновным в коррупции и злоупотреблении влиянием и получил три года тюрьмы, два из которых условно. Вместо реального заключения он носил электронный браслет. В 2021-м последовало дело Bygmalion — о незаконном финансировании кампании 2012 года. На этот раз — один год заключения, также заменённый браслетом.

К моменту начала нынешнего процесса по делу о ливийском финансировании 2007 года Саркози уже имел два обвинительных приговора, пусть и относительно мягких. Именно это обстоятельство стало для суда отягчающим фактором.

Ливийский след

История началась в 2012 году с публикации порталом Mediapart документа, подписанного, как утверждалось, главой ливийских спецслужб, где речь шла о финансировании предвыборной кампании Саркози на сумму 50 миллионов евро. Юристы бывшего президента настаивали на фальсификации документа, однако французская юстиция начала расследование, которое длилось более десяти лет и завершилось обвинительным приговором.

Суд основывался не только на публикациях и свидетельствах представителей режима ливийского диктатора Муамара Каддафи, но и на переписке и документах ближайшего окружения Саркози. Ключевым фигурантом стал бизнесмен Зияд Такьеддин, утверждавший, что лично перевозил чемоданы с наличными из Ливии во Францию. Позднее он отказался от этих показаний, однако сам факт его контактов с доверенными лицами Саркози не оспаривался.

А теперь вспомним историю отношений Саркози и Каддафи — иллюстрация сложной и противоречивой логики международной политики начала XXI века. В 2007 году Франция принимала ливийского лидера как почетного гостя: по просьбе диктатора в центре Парижа даже был установлен бедуинский шатёр.

А потом... В начале 2011 года, когда в Ливии начались восстания против Каддафи (в контексте «арабской весны»), именно Франция под руководством Саркози первой из западных стран:

-признала ливийскую оппозицию — Национальный переходный совет (НПС) — законным представителем ливийского народа (10 марта 2011 г.);

-активно продвигала идею военного вмешательства на уровне ООН и НАТО, аргументируя это необходимостью защитить гражданское население от репрессий со стороны режима Каддафи.

После принятия резолюции 1973 Совета Безопасности ООН (17 марта 2011 г.), которая разрешала «все необходимые меры» для защиты гражданских, включая установление бесполётной зоны, Франция опять же начала военные действия первой — французские истребители нанесли удары по бронетехнике Каддафи 19 марта 2011 года, буквально через несколько часов после одобрения операции. Париж сыграл ведущую роль в формировании коалиции с Великобританией, США и арабскими странами (в частности, Катаром).

Эта двойственность — от демонстративного сближения до участия в его устранении — стала символом политического цинизма эпохи. Судебное решение лишь закрепило этот образ, показав, что попытки Саркози дистанцироваться от ливийского досье обречены: слишком много фактов, слишком мало доверия.

Как падение Каддафи запустило миграционный кризис в Европе

Ливия, некогда буфер между Африкой и Европой, превратилась в один из главных каналов нелегальной миграции и контрабанды людей. До 2011 года режим Каддафи играл важнейшую роль в сдерживании миграционных потоков из Африки. Ливия была своеобразным барьером на пути сотен тысяч мигрантов, стремившихся попасть в Европу через Средиземное море.

В 2000-х годах между Триполи и странами ЕС, прежде всего Италией, действовали соглашения, по которым Ливия обязалась задерживать нелегальных мигрантов на своей территории. В обмен на это Европа перечисляла миллионы евро в виде гуманитарной и технической помощи.

Муаммар Каддафи умело использовал эту зависимость. В одном из своих выступлений он предупреждал европейцев: «Если я уйду, Европа будет заполняться миллионами черных африканцев».

Эта фраза оказалась пророческой.

После интервенции НАТО и гибели Каддафи Ливия погрузилась в хаос. Государственные институты рухнули, армия и полиция прекратили существование, а территория страны оказалась поделена между племенными формированиями, исламистскими группировками и криминальными сетями.

Контроль над южными границами и прибрежной зоной был утрачен. На месте прежней государственной системы возникли мощные контрабандные структуры, занимающиеся перевозкой людей через Сахару и Средиземное море. Ливия быстро превратилась в крупнейший «транзитный коридор» для мигрантов из стран Сахеля, Чада, Нигера, Судана и Эритреи.

ООН неоднократно фиксировала факты торговли людьми, пыток и даже продажи мигрантов на «рынках рабов» в ливийских городах.

Уже к 2014 году ливийское побережье стало главным маршрутом нелегальной миграции в Европу. Только с 2014 по 2016 годы через Ливию и центральное Средиземноморье в Италию прибыло более миллиона человек.

Позже многие западные лидеры признали, что интервенция в Ливии стала стратегической ошибкой. Бывший президент США Барак Обама называл отсутствие послевоенного плана «самой большой ошибкой своего президентства».

Свержение Каддафи без продуманной стратегии восстановления государства разрушило систему, которая десятилетиями сдерживала миграцию в Европу. Ливия из партнёра Европы превратилась в источник нестабильности, терроризма и гуманитарных катастроф.

...И все это сделал человек, который сначала (это не мы утверждаем, а французский суд) брал у Каддафи деньги, а затем первым побежал его убивать. Из своих мотивов – сами решайте каких.

Жаль, что во Франции уже не практикуют смертную казнь, такой проженный политический мерзавец как Саркози заслуживает, конечно, не уютной камеры в парижской тюрьме, а гильотины.