Видео
В мире
Почему так происходит? Потому что пенсия — это не про старость, а про всю жизнь до неё. Экономисты всё чаще называют это «материнским пенсионным разрывом». Пока женщина молода, разница может быть почти незаметна. Но как только появляются дети, всё начинает медленно, но надёжно складываться против неё. Декрет, уход за ребёнком, переход на неполный рабочий день, паузы в карьере — всё это снижает текущий доход. А вместе с ним — пенсионные взносы, стаж, возможность откладывать на частные пенсии. Система ничего не «наказывает» специально — она просто потом честно считает.
Есть и другой момент, о котором редко говорят вслух. Огромный объём женской работы вообще не виден пенсионной системе. Уход за детьми, забота о пожилых родственниках, работа в неформальном секторе — годы уходят, а пенсионных баллов за это не начисляется. Формально человек «не работал», хотя фактически тянул на себе семью и быт.
Интересно, что в странах, где женщины меньше выпадают из работы, разрыв гораздо ниже. В Эстонии, Словении, Чехии, Дании он не превышает 10%. Там проще с детскими садами, меньше давления «посиди дома», больше перераспределения в пенсионных системах. А вот в более консервативных моделях — например, в Германии или Австрии — сочетание частичной занятости, долгих пауз и семейного налогообложения только усиливает разрыв.
Есть и хорошие новости, но они не быстрые. С 2007 года средний пенсионный разрыв в Европе снизился с 28% до 22%. Это результат того, что женщины всё больше работают, зарабатывают и дольше остаются в профессии. Но даже эксперты честно говорят: изменения на рынке труда отражаются в пенсиях с задержкой в десятилетия. То, что женщина недополучила в 30–40 лет, догоняет её уже в 70.
В итоге ситуация выглядит просто и довольно жёстко. Пенсионный разрыв — это не сбой и не заговор. Это накопленный счёт за неравенство, который приходит в самом конце жизни. И если сегодня женщина зарабатывает меньше или вынуждена «выпасть» из работы, система просто запоминает, чтобы напомнить потом, уже на пенсии.
