Накануне важнейшего политического события 2018 года в соседней державе мы начинаем публиковать мнения экспертов. Первый собеседник — юрмальчанин, гражданин РФ, главред интернет–ресурса Spektr.press Антон Лысенков.

— В Латвии немало россиян. Как, на ваш взгляд, отличаются их политические настроения?

— Я не обладаю информацией и точными данными, но знаю, что здесь достаточно большое число людей, поддерживающих нынешние российские власти и считающие их своим естественным союзником в оппозиции властям местным.

Чем меня поразила Латвия, когда я приехал сюда много лет назад: русскоязычные люди, с которыми встречался, говорили: "Мы — за права человека, за равноправие, за демократические ценности, за Путина!" И это такая странная последовательность концептов для меня, приехавшего из России… Наши власти и Путин, в моем представлении, сейчас и теперь — некая противоположность европейским ценностям и демократии.

Такие разные ВВП

— Но в течение 17 лет у власти Путин менялся. В определенные периоды был весьма рукопожатен на Западе, всячески старался позиционироваться как друг американского и французского президентов…

— Да, я даже помню, как он выступил с инициативой вступления России в НАТО… Первый президентский срок Путина был вполне себе в фарватере ельцинской политики, он действовал на установление плотных контактов с Западом. Переломным моментом стала Мюнхенская речь 2007 года, в которой Путин заявил, что испытывает сильное разочарование.

— В начале XXI века Россия вывела свои базы с Кубы и Вьетнама, а НАТО, наоборот, придвинуло свою инфраструктуру ближе к российской границе. С точки зрения этих реальных фактов — не следует ли объяснить ими изменения позиции Путина? Он с оливковой ветвью вышел после 11 сентября, помогал американцам бороться с талибами: базу для перевозки грузов в Афганистан в Ульяновске создал…

— Да, мне кажется, что продвижение НАТО на восток сыграло негативную роль в отношениях России и Запада. И НАТО, и западный мир произвели такой размен: они пошли на обострение отношений с Россией, проиграв в отношениях с очень крупным вероятным союзником. Выиграли же в том, что, на их взгляд, воспользовались открывшимся окном возможностей и быстренько втащили в НАТО Балтию, закрепились в Польше и т. д.

— До нашего приема в Североатлантический альянс в 2004 году прошло немало "подготовительных" лет. Требовалось привести в порядок стандарты, законодательство. Могу точно сказать, что наше движение в НАТО началось еще после первой чеченской войны. То есть при Ельцине!

— Ну да, при Ельцине был в целом положен такой тренд: на Запад. И у России он тоже был такой. И первый срок Путина был продолжением этого тренда. А потом мы видим отказ, разворот, и сейчас Владимир Владимирович — вообще единственный человек, который не говорит, что ельцинское правление у него вызывает негативные ощущения. Хотя дает возможность понять это. Все же его окружение считает, что ельцинское правление — это нечто ужасное.

Свобода в рамках скреп

— Насколько я знаю, в России существует академическая свобода: выходят исторические книги, выпускаются фильмы…

— С одной стороны — да. Но как делается кино и какая реакция на него идет — это мы все знаем. Мы все наблюдали бессмысленную бойню вокруг "Матильды", которая, с моей скромной точки зрения, не стоила тех копий, что были сломаны…

Относительно свободы творчества, академической свободы не могу разделить ваш оптимизм. Очень много разговоров, какого качества диссертации сейчас защищаются. Можно ли очистить ряды науки от чиновников? А что до творчества, то вот вам история режиссера Серебренникова как неоновая вывеска, предупреждение любому творческому человеку о том, что не нужно слишком высовываться. И Константин Райкин делал громкие заявления о вмешательстве чиновников…

В нашем издании Spektr.press мы публиковали материалы с издателями, режиссерами, актерами, которые прямо говорили: можно до известной степени касаться политики, но не прямо В. В. Путина, гомосексуальной проблематики, Чечни, Донбасса — если хотите спокойно работать при государственной поддержке.

— А что, нельзя заниматься, чтобы бизнес был своим?

— На многих примерах российской жизни мы видим, как и выставки подвергаются нападениям каких–то ассоциированных с властью молодчиков. И даже если вы не получаете никакой господдержки, то запросто можете оказаться в беде: будет сложно арендовать зал, продавать рекламу — вот как телеканалу "Дождь". Это легко можно организовать, хотя и не от лица государства.

— Как вы оцениваете латвийские порталы в плане политических кампаний?

— Ничего особенного сказать не могу, просматриваю их по касательной. В прошлой кампании были, кажется, достаточно грязные ролики с националистическим содержанием. К сожалению, не слишком большая дистанция в политической культуре между Латвией и Россией. Но Латвия все–таки впереди…

Реформа школ не работает на единую нацию

— Вы здесь проживаете семейно. Может быть, видите будущее и для своих детей. Как вы оцениваете школьную проблему в Латвии?

— Spektr.press делал несколько материалов на эту тему. Показали, к примеру, экспериментальную школу в Эстонии, где русскоязычные и эстонские дети (примерно 60:40%, причем большинство составляют эстонцы) учатся ежедневно на двух языках по всем предметам. Первую часть дня — только на русском, а вторую — только на эстонском. Поэтому дети знают оба языка и друг другу помогают. Мы получили массу откликов, в первую очередь от латвийских читателей, говоривших: вот, это хороший подход к образованию, без политического уклона. Я склонен с этим согласиться.

Честно говоря, то, как организовано образование в латвийских так называемых русских школах, мне кажется чрезвычайно сложным. Я много говорил с их выпускниками и ни разу не слышал какого–то положительного отклика от тех, кто их заканчивал. Часть материала они слушали на одном языке, часть на другом…

— Но теперь все будут слушать на латышском.

— Ну, насколько я понимаю, центральная идея, подаваемая Министерством образования, — это сделать, чтобы все дети учились вместе…

— Вот и нет!

— Это я и хочу сказать. Власти заявляют, что их конечная цель — обучение всех на латышском языке. Чтобы латышские и русскоязычные дети учились вместе — и формировалась бы таким образом "единая политическая нация", чтобы у русских детей при этом была возможность изучать и свой язык, литературу, культуру (более в факультативном плане). И эта идея вполне здравая — я и сам, и вся моя семья учим латышский язык и хотим на нем говорить, раз мы живем в Латвии.

Но на практике же в министерстве не позаботились, чтобы подготовить преподавателей. И все закончится тем, что в тех русских школах, куда дети поступали в 1–й класс, чтобы учиться на русском языке, те же русскоязычные преподаватели должны будут учить их теперь по–латышски. Это, конечно, не приведет к желаемому результату. Получается отдельное образование для русских детей на латышском языке, а не смешанное, как заявлялось министерством в качестве одной из основных целей.

Мы публиковали материал Дэги Караева, который был инициатором протеста. Публиковали разъяснение по сути реформы, это делал Алексей Григорьев. И в общем все сходятся во мнении, что это не настоящая реформа, а подготовка к выборам. Поэтому конкретных результатов ждать не стоит, это, возможно, такая провокация, на которую сильно откликнулись, даже чрезмерно.

— Думаю, еще и не откликнулись.

— Все впереди?

— Не ко мне вопрос.

— Но вы выступали ярко на митинге.

— Один раз из трех. Когда его заявлял Дэги Караев. Потом перестал, когда это дело захватила одна политическая партия. Не хочу обслуживать не свою партию… Но вот хочу повернуться к теме видов на жительство: вас изменения порядка в этой сфере коснулись?

— Нет, я не инвестор, а иностранный специалист. Работаю в Латвии по контракту, на этом основании имею ВНЖ. Но мы и эту тему обсуждали очень плотно. Могу сказать, что вновь прибывшим россиянам этот кульбит законодательства позволил быстрей познакомиться с реалиями латвийской жизни, когда законы меняются довольно часто и не всегда предсказуемо…
— Спасибо за беседу!

Николай КАБАНОВ