Говорят по-русски даже на уроках: ну что ты будешь делать с этими детьми!

Замгоссекретаря Министерства образования и науки Роланд Озолс рассказал, что, наблюдая уроки в бывших так называемых русских школах, было замечено, что ученики между собой общаются по-русски, например во время групповой работы.

«И, конечно, возникает вопрос, почему в тот момент не говорится, что нужно говорить по-латышски? По сути, идет урок, и тогда тот, кто ведет урок, должен обратить на это внимание и попросить говорить по-латышски, потому что это место и способ учиться использовать этот язык», — сказал Озолс.

По его словам, и учителю в таких ситуациях следовало бы призывать учеников говорить по-латышски.

Недавно Сейм включил в Закон об образовании норму, которая возлагает на директоров школ обязанность обеспечить, чтобы педагоги во взаимном общении и разговаривая с учениками использовали государственный язык.

В ходе недавнего опроса 47% учеников признали, что с учителями и сотрудниками школы на переменах в основном говорят на латышском языке. В основном на русском говорят только 8% опрошенных, а 43% — и на латышском, и на русском.

В свою очередь, во время групповой работы в основном на латышском языке говорят только 16% учеников. Более 40% признали, что в основном общаются по-русски, и столько же — и по-латышски, и по-русски.

Педагоги тоже должны стараться говорить по-латышски — в том числе в неформальном общении

Директор Рижской 34-й средней школы Наталья Рогалева признала, что в разговорах с учителями вне уроков ученики иногда переходят на русский язык, если раньше привыкли общаться с конкретным учителем именно так. Поэтому для латышизации среды, по ее словам,

очень важно, чтобы в бывшие русские школы приходили работать люди, для которых латышский язык является родным.
«Сейчас молодые учителя иногда даже не понимают русский язык, не умеют на нем говорить, и это лучший вариант, чтобы дети научились. Если им нравится учитель, они хотят с ним коммуницировать, и они охотно общаются по-латышски, если учитель не умеет говорить по-русски», — сказала Рогалева.

Однако и тем учителям, которые раньше говорили по-русски, теперь нужно стараться говорить по-латышски даже в неформальном общении, считает Рогалева.

«И это самая трудная задача, потому что, если у учителей и детей их родной язык русский, то они могут все быстро обсудить между собой на русском, и поэтому у них возникает первое желание говорить на этом языке. И тогда учителю нужно остановить себя и сказать: я учитель, и в коридорах я учитель, и в столовой я учитель, и в гардеробе. Я должен учить этого ребенка латышскому языку», — сказала Рогалева.

Она добавила, что нужно время, чтобы учителя созрели говорить только по-латышски. Репрессиями этого не добиться, так как нужно изменить мышление, понимание того, почему нужно говорить по-латышски.

Похожее мнение высказала руководитель отдела общеобразовательных школ Рижской думы Анита Петеркопа. «Над изменением мышления учителей нам нужно очень серьезно работать. Очень многим педагогам нацменьшинств кажется, что они должны помочь [ ученику ], что они должны хотя бы на консультации или где-то еще что-то перевести. Но мы говорим, что таким образом вы оказываете ребенку медвежью услугу, потому что если он не старается запоминать и учиться, то не старается только потому, что знает, что может быть альтернатива, что учитель все равно поможет ему на родном языке», — сказала Петеркопа.