«Если мы смотрим на концепцию национальной обороны более широко, то экономический аспект является одним из важнейших элементов, - продолжает она. - Сильная национальная оборона требует больших ресурсов. Вы можете успешно защитить себя, если у вас сильная экономика,  развитая военная промышленность, которая также может способствовать общему развитию экономики. Речь не идет о старой парадигме «в пасталах, но свободные» [был такой лозунг времен Атмоды, если помните. - press]. Обе эти вещи важны – экономическое развитие является важным условием и для национальной безопасности».

Там же она сокрушается: «Я предполагаю, что многие люди вообще не видят связи между своим экономическим положением и политическими процессами... Человек просто не понимает взаимосвязей...»

Ну, кое-какие взаимосвязи мы все-таки понимаем, не совсем уж тупые. Поэтому давайте продолжим мысль г-жи Берзини о том, что сильная экономика – основа сильной обороны. Она, в общем, кажется банальной. В самом деле: основа военной мощи – мощь экономическая. Почему Германия проиграла Вторую мировую войну, хотя на полях сражений воевала не хуже, а местами и временами куда лучше, чем её противники? Два ключевых фактора: те превосходили немцев а) экономически; б) организационно.

С экономикой все понятно, совокупная мощь США, СССР и Британии крыла германскую промышленность как бык овцу. А что такое организационно? Это значит, что в Третьем рейхе наблюдался такой бюрократический бардак, который и не снился ни одной из стран Антигитлеровской коалиции. Различные ведомства боролись за ресурсы и компетенции, и в результате порождали управленческий хаос, который мешал эффективно использовать даже имевшиеся ресурсы.

Другой пример: Римская империя по своей совокупной мощи долгое время превосходила все варварские племена на периметре ее границ. Но её погубила не только внешняя угроза, но и разросшаяся внутренняя бюрократия. В поздний период управления количество чиновников стремительно увеличивалось, а принятие решений становилось всё более медленным и запутанным. Огромный административный аппарат требовал колоссальных средств, что усиливало налоговое бремя и вызывало недовольство населения. Вместо гибкости и оперативности государство всё чаще демонстрировало формализм и оторванность власти от реальных проблем провинций. В результате чрезмерная бюрократизация ослабила Римскую империю изнутри и стала одним из факторов её падения.

Это мы к чему? Это к тому, что сегодня только ленивый не говорит, что основным тормозом экономического развития Латвии является крайняя забюрократизированность политической системы. И если бы только Латвии!

Вот цитата из речи канцлера Германии Фридриха Мерца на недавней конференции по безопасности (безопасности – заметьте!) в Мюнхене:

«Наша Европа должна сосредоточиться на главном: сохранении и укреплении нашей свободы, нашей безопасности и нашей конкурентоспособности. Нам необходимо остановить взрывной рост европейской бюрократии и регулирования. Европейские стандарты не должны заковывать нас в цепи, лишающие нас конкурентоспособности. Они должны подчёркивать наши сильные стороны, стимулировать инновации и предпринимательство, поощрять инвестиции и вознаграждать инициативу».

Т.е. уже и на европейском уровне признано как факт: если называть вещи своими именами, то бюрократия нынче является угрозой безопасности Европы. Ибо аховая ситуация с экономикой Европы (и Латвии) - это на 90% её заслуга. 

Однако все мы помним, чем кончились прошлогодние попытки сократить бюрократический аппарат в Латвии. Пшиком! Вангуем, что ровно тем же кончатся и попытки «остановить взрывной рост европейской бюрократии и регулирования». Почему?

Потому что опять же называя вещи своими именами, именно бюрократия является нынче правящим классом Европейского союза в целом и входящих в него государств в частности. Причем чем позже вошла страна в ЕС, тем сильнее в ней власть бюрократии. В старых странах Европы ей ещё пытаются сопротивляться остатки гражданского общества, а у нас вместо гражданского общества изначально были только прикормленные грантами «неправительственные организации», сами являющиеся частью глобальной бюрократической машины.

Поэтому перспективы борьбы с бюрократией увы и ах – крайне печальные. Сама она  власть не отдаст, а чтобы эту власть у нее отобрать... Ну, не знаем, какие тектонические политические сдвиги должны случиться, но нынешним деятелям вроде Мерца или Макрона такие усилия явно не по плечу.

Но разве бюрократия сама не видит, что губит систему, которая ее кормит, что рубит сук, на котором сидит? Может и видит, но сделать ничего не может и не хочет. Но об этом уже как-нибудь в другой раз.