Андрей с юношеским энтузиазмом активно откликнулся на призыв начальника подавать предложения по улучшению работы и ее эффективности. Он быстро заметил, что есть целый ряд процессов, которые можно автоматизировать, ответы на заявления можно разделить на четыре категории и каждый раз не начинать писать заново, а использовать шаблон, меняя только получателя, дату и некоторые другие нюансы. Проработав два месяца, он пришел к выводу, что объем работы, выполняемый конкретным учреждением, можно с таким же успехом выполнить с помощью вдвое меньшего числа сотрудников.

Как прилежный молодой человек, он представил все свои предложения своему начальнику, который поблагодарил его и положил их в свой ящик, где они лежат уже пять лет. Ни одно из этих предложений не было обсуждено, не было доведено до сведения других сотрудников, не говоря уже о внедрении.

Изначально Андрей готовил ответы на заявления в тот же или на следующий день, а в более сложных случаях — в течение недели. И сразу же получил замечание от начальника, чья подпись была необходима на конкретном ответе, что еще не настало время отвечать на заявление, поскольку закон требует это сделать только в течение двух недель. Если ответить слишком быстро, авторы заявления могут подумать, что чиновникам нечего делать, а такая тень подозрения не должна ложиться на эту учреждение.

Так Андрей научился подписывать письма только в последний день, когда наступал установленный законом срок ответа. Также он автоматизировал на своем компьютере те процессы, которые считал поддающимися автоматизации, а выданный каждому сотруднику калькулятор давно покрылся пылью, потому что все вычисления производились компьютерными программами - автоматически. Его попытки показать другим коллегам, что не всегда, когда нужно выполнить какие-то вычисления, нужно стучать по калькулятору прошлого века, а компьютерная программа делает это мгновенно, закончились неудачей.

Так он выполнял работу, которую его коллеги выполняли в течение восьми рабочих часов, за два часа. Во время пандемии, работая удаленно, это было легко скрыть от начальства и коллег, а остальные шесть часов он использовал для учебы, занятий спортом, отдыха, а также для какой-нибудь дополнительной работы.

Да, зарплата была невысокой, но стабильной и с возможностью подработать в рабочее время. Андрису было совершенно ясно – во время учебы такой режим работы идеален, но... действительно ли налогоплательщики должны платить за эту имитацию работы?

Конечно, он не имел ничего против медицинского страхования, оплачиваемого учебного отпуска или премий в государственные праздники, хотя иногда его совесть начинала мучить – какое отношение имеют государственные праздники к премиям?

Андрей принял четкое решение – сразу после получения степени магистра он пойдет работать в частный сектор, потому что иначе муки совести превратятся в громкий крик.

Тем временем Рита продолжала свою карьеру в частном бизнесе. Одно повышение, другое, зарплата с каждым разом становилась все больше, но и ответственность и объем работы росли. Ее работодатель умел заполнить все ее восемь рабочих часов и даже иногда нагружать ее таким объемом работы, что приходилось работать и после окончания рабочего дня.

О дополнительной работе, спорте, отдыхе во время работы ей даже в голову не приходило.

Когда оба получили степень магистра, Рита решила продолжить карьеру в своей компании, где у нее уже была стабильная, не слишком высокая зарплата и медицинская страховка, а премии выплачивались только в том случае, если удавалось достичь или превысить поставленные компанией цели.

Андрей начал искать работу в частном секторе. Да, в государственном управлении его зарплата ежегодно повышалась. Не на много, но за пять лет накопилась приличная сумма. Кроме того, с учетом всех дополнительных возможностей заработка, «цифра» уже была достаточно солидной. Частный бизнес Риты не мог обеспечить такой доход.

И тогда Андрей, уже имея степень магистра, начал искать подходящие вакансии в частном бизнесе и обнаружил, что за ту же зарплату, которую ему платят в государственном учреждении за имитацию работы, частный бизнес требует достижения очень высоких целей и предъявляет невероятно высокие требования. Если за подготовку и реализацию стратегии компании по выходу на китайский рынок платят столько же, сколько за имитацию работы в государственном управлении...

Узнав, что Андрей планирует уйти на другую работу, руководители государственного управления быстро повысили ему зарплату еще на сто евро – только, пожалуйста, не уходи, мы без тебя не справимся. Кроме того, они сделали это месяц назад, когда уже полным ходом шли разговоры о сокращении расходов государственного аппарата, замораживании зарплат, оптимизации.

На самом деле это не история об Андрее и Рите. Это история о том, что в государственном управлении можно бездельничать и зарабатывать больше, чем в бизнесе со сложными задачами и конкретными целями. Конечно, можно сказать, что бизнесмены скупы – сами ездят на "майбахах", а сотрудникам платят копейки. Но правда в том, что ездящие на "майбахах" вынуждены платить зарплату не только своим сотрудникам, но и соддержать весь этот безобразно раздутый курорт государственного управления.  

Речь не идет о учителях, библиотекарях, сотрудниках музеев, медсестрах. Речь идет о мелких чиновниках, которые контролируют и регулируют, как нам жить.

P.S. Сегодня Андрею поручили обучить нового сотрудника. Кто-то в правительстве заговорил об оптимизации государственной администрации? Об экономии бюджета? Или же прогрессивное единство должно производить новых избирателей, подкупая их хорошо и стабильно оплачиваемыми бессмысленными рабочими местами, где 80% времени занимает имитация работы?"