«Аболоподобные» не оскорбление, а мнение! Спор Ланги и Аболы в зале суда

Во вторник, 20 января, Рижский городской суд рассмотрел иск Наталии Аболы против Лианы Ланги. Популярная латвийская телеведущая подала иск за оскорбительную, по её мнению, публикацию в социальных сетях.

Мы уже писали об этом деле (подробнее можно прочитать тут), но напомним суть претензии. Вот что написала Ланга в социальных сетях: «Спасибо Службе госбезопасности (VDD) за проделанную работу! Всем этим аболоподобным надо не судиться с Латвией, а репатриироваться прочь с чужой земли и языка в страну своего этнического происхождения. Русским здесь России не будет».

— Этот процесс — о границах допустимого, о человеческом достоинстве, о праве каждого не быть публично униженным и превращённым в мишень для ненависти, — Наталия Абола перечисляет признаки языка ненависти в свой адрес. — Публичные оскорбления, призывы «убраться из страны» и даже к физической расправе — не могут быть нормой в демократическом обществе.

В свою очередь Лиана Ланга отказалась давать нам комментарий, так что ее позицию можно узнать со слов ее адвоката Ингуны Калнини. Сама поэтесса, обычно очень многословная в соцсетях, в зале суда практически не проронила ни слова, предпочитая хранить молчание — за нее говорила защита. 

Иск рассматривает судья Виктор Макуцевичс, и прежде чем начать слушание по существу он предложил сторонам в последний раз попробовать разрешить конфликт самостоятельно. «Категорически неприемлемо», — ответили заявитель и ответчик по иску. Пожалуй, это единственное, в чем их мнение полностью совпало.

В своем выступлении перед судом, Абола эмоционально объяснила почему считает данную публикацию оскорбительной и унижающей ее достоинства. В первую очередь, потому что она гражданка Латвии, патриот и Россия вовсе не является для нее этнической родиной. Абола отмечает, что её родной отец латыш, и другой родины, кроме Латвии, у нее нет:

— Здесь я родилась, живу и работаю всю жизнь. Латышский язык мне не чужой. Я была на баррикадах за независимость, и моей жизни угрожал Интерфронт. А где была патриот Лиана Ланга в это время? — она подчеркивает, что в начале 1990-х Лиана Ланга уехала в США, где в частной школе преподавала иностранные языки. По мнению Аболы, среди них, вероятно, был и русский язык, против которого Ланга сейчас ведет непримиримую войну.

— Особенно иронично, что сама Ланга в 2013 году сказала: «Не думаю, что для поэзии есть национальные границы». Её сборник стихов «Вещество взгляда» был тогда представлен в Москве, — вспоминает Абола и задается риторическим вопросом: — Получается у стихов может не быть национальности, а у человека ее можно отнять?

Абола заявляет, что публикация Ланги создает ей образ иностранца и чужака в родной стране, тем самым отнимая право быть тем, кем она является по рождению — гражданкой Латвии. Кроме того, посыл уезжать из страны в тексте подкрепляется унизительной метафорой «аболоподобные» (с отсылкой к её фамилии). Как филолог, Ланга должна была прекрасно осознавать его уничижительное значение, считает Абола.

Однако самое ужасное, что под публикацией Ланги разверзся настоящий ад из оскорбительных комментариев. Фразы «пусть земля тебе будет стекловатой» и «российская подстилка» в адрес телеведущей — самое мягкое, что можно там прочитать. Прозвучали даже угрозы физической расправы некими «народными силами». По мнению истца, публикация стала провокацией и ее автор ничего не сделала, чтобы пресечь и остановить поток оскорблений в адрес другого человека.

В свою очередь защитница Ланги Ингуна Калниня ныряет в бездну юридической терминологии и процессуальных действий:

— Процессуально, требования истца неисполнимы. Он требует извинений за оскорбление и извинения, но такого процессуального действия не предусмотрено. Есть конкретное: отзыв несоответствующего действительности сообщения. Что дает право Аболе просить, чтобы Ланга отозвала свою благодарность СГБ за работу? — более того, защитница утверждает, что опубликованные Лангой высказывания в социальных сетях это не сообщения, которые можно отозвать, а мнение. И заявляет: — Как известно, мнение ни плохое, ни хорошее, оно просто есть. У каждого есть право на свое мнение, и суд не может требовать его отозвать, если оно острое и кому-то не нравится.

Адвокат утверждает, что у ее подзащитной было достаточно оснований иметь мнение, что Наталия Абола — русская. В качестве аргументов приводится, что она публично говорит по-русски без акцента, в соцсетях пишет по-русски, вела новости на русском языке, указала в предвыборной анкете в CVK свободное владение латышским, а не как родной язык… и вообще, даже кушать предпочитает русские блюда! Очевидно, защита Ланги провела собственное расследование и предоставила суду внушительную пачку распечаток скриншотов из соцсетей и новостных порталов с доказательствами, что Наталья Абола — русская. Однако суд большую часть из них не принял, ведь… они не были переведены на госязык, как того требует закон! 

Что касается метафоры «яблочноголовые», то тут защитница заявляет, что Лиана Ланга творческая личность и склонна использовать в обычной жизни разнообразные выражения и сравнения, и под этим словом не обязательно скрывается отсылка к фамилии истца. С тем же успехом, по словам Калныни, это может быть отсылка и на яблоко раздора из греческих мифов или даже на пользователей Айфонов, которые тоже часто называют «яблоком».

Нашлись у адвоката и аргументы возразить на то, что высказывания Ланги содержат язык ненависти. Тут она ссылается на свободу слова, как краевой камень демократии:

— Политические дискуссии это не язык вражды. Конвенция о правах человека защищает не только информацию и идею, которые приятны или безразличны, но и те, что шокируют, пугают и беспокоят. Это плюрализм и толерантность, без которого невозможно демократическое общество, — заявляет адвокат от имени Лианы Ланги.

И наконец защита отвергла любую ответственность Ланги за то, что пишут пользователи соцсетей в комментариях на ее страницах:
— Истца оскорбляют те комментарии, что написаны другими людьми под публикацией моего клиента. Лиана Ланга не отвечает за высказывания других персон. Таким образом нам не о чем дальше говорить.

У адвоката Инесе Никульцевой, представляющей интересы Аболы в суде, совершенно противоположное мнение:

— Свобода слова, конечно, основная ценность, но сторона ответчика трактует ее так, что «свобода» ничем не ограничена и позволяет любые высказывания. Любая персона не должны нарушать основные права других. В данном случае сталкиваются свобода слова и защита частной жизни, и следует найти баланс между ними, — парирует адвокат. Она подчеркивает, что «сообщение» и «мнение» в юридической практике имеют четкие определения и, исходя из контекста, в данном случае определенно высказывается именно неправдивое сообщение, конкретные факты.

Что же касается ответственности автора поста за оскорбительные комментарии под ним, даже от других людей, тут в ход идут козыри представителя Аболы: прецеденты в европейской практике, которые указывают, что что автор должен нести ответственность за комментарии под своей публикацией, даже если их сделали другие люди.

На это указывает и решение суда Франции в 2011 году, который привлек к ответственности политика за призывы к насилию и разжигание ненависти, опубликованные другими людьми на его странице в Facebook. Кроме того, представитель истца вспомнила и дело 2015 года Delfi против Эстонии. Тогда Европейский суд по правам человека постановил, что новостной портал несет ответственность за агрессивные и грубые комментарии в публикациях. Позицию Аболы подкрепляет и развернутое заключение на девяти страницах, подготовленное по данному вопросу в Бюро омбудсмена Латвии с отсылками на соответствующие дела в европейских судах. 

Выслушав все аргументы сторон, судья постановил, что заседание окончено и решение будет вынесено 19 февраля этого года. Если Рижский городской суд полностью удовлетворит претензию Аболе, то Лиане Ланге не только придется удалить и публично извиниться за публикацию в соцсетях, но и заплатить компенсацию в размере 10 000 евро за причиненные моральные страдания и ущерб репутации. Если же решение будет в пользу Ланги, то это создаст интересный прецедент. Это не только, как писал Евгений Гомберг, узаконит подобное словотворчество, в том числе термин «лангоподобные», но и на юридическом уровне закрепит убеждение — «имею мнение, хрен оспоришь», которое позволяет писать всё, что вздумается и не отвечать, ведь это же «мнение». К чему такой подход может привести, пожалуй, каждый сам может увидеть острых дискуссиях, которые разворачиваются в интернете.