В Латвии снова наступает эпоха реакции как после оттепели Хрущева: оператор Подниекса Александр Демченко

Тридцать лет назад был снят знаменитый фильм Юриса Подниекса «Легко ли быть молодым?». Его съемочная группа тогда тоже была молодой. Молодыми они и ушли из жизни, включая самого режиссера. А вот оператора и друга Юриса Сашу Демченко судьба уберегла.

И доза облучения на съемках аварии на Чернобыльской АЭС в 86-м его не взяла, и мощный удар саперной лопаткой у Вильнюсской телебашни в 91-м не сделал калекой, и после контузии во время обстрела в Сухуми в 93-м он оклемался. Везение плюс сильный организм. Демченко бывший морпех…

«Он предсказал распад СССР»

Правда, прошлые травмы с годами дали себя знать: десять лет назад Саша получил инвалидность. На встречу со мной пришел прихрамывая (последствия неудачной операции), но по-прежнему крепко сбитый, напористый, переполненный замыслами. Его деятельная натура с годами не меняется. Саша рассказывает об очередном своем проекте — кинотурне по России. Демченко задумал показать ретроспективу фильмов кинорежиссера Юриса Подниекса в семи городах России: Новосибирске, Иркутске, Красноярске, Челябинске, Самаре, Нижнем Новгороде, Вологде, Санкт-Петербурге и Москве…

Зачем ему это, не спрашиваю. Александра Демченко друзья называли верным Санчо Пансой Юриса Подниекса. Таким он остался и после смерти друга. Саша взял на себя миссию хранителя памяти кинорежиссера и его легендарной команды: организует вечера памяти, рассказывает о Юрисе и погибших товарищах во всех интервью и готов бесконечно вспоминать те счастливые годы, когда они были одной сумасшедшей командой.

Конец 80-х — начало 90-х — уникальное время на Рижской киностудии. Именно там и взошла звезда молодого Подниекса. По мнению Демченко, Юрис талантом не уступал корифею советской кинодокументалистики Михаилу Ромму. Фильм «Легко ли быть молодым?», снятый им в новом жанре — проблемного кино о молодежи, произвел настоящий фурор в СССР. Это была очень искренняя, очень честная работа на грани дозволенного. Подниекс не был ни диссидентом, ни бунтарем, но он снимал правду жизни так, что всем становилось ясно: так жить больше нельзя, надо что-то менять.

— В застойные годы Юрис предчувствовал развал империи, более того — он его предсказал, — говорит Александр. — В фильмах «Мы» и «Крестный путь» он показывал настоящее, а говорил о будущем. А потом первым зафиксировал начало распада СССР («Конец империи»)…

Но та грозовая эпоха, накал страстей, атмосфера бунта, тревог и надежд с годами все больше покрываются пеленой забвения.

Демченко хочет напомнить своему поколению и открыть молодым, как все было, и рассказать о профессионалах, которые считали своим долгом лезть с кинокамерой в эпицентр событий с риском не вернуться со съемок. Собственно, в 91-м так и случилось, когда на Бастионной горке во время беспорядков в Риге пули догнали операторов Гвидо Звайгзне и Андриса Слапиньша. А в июне 92-го трагически погиб и Юрис Подниекс…

— Тебе их сильно не хватает? — спрашиваю Сашу. Он опускает глаза и чуть дрогнувшим голосом отвечает:

— Да, очень не хватает.

«Хлопать дверью — последнее дело»

Тогда, в 1980-х…

— Скажи, а почему киноэкскурс в новейшую историю Латвии нужен именно в России?

— Потому что прошлое у нас общее. Сейчас, когда так испортились отношения между нашими странами, надо обращаться памятью не к тому прошлому, которое разъединяет и приносит боль, а к тому, которое нас роднит. А еще потому, что Подниекса в России прекрасно знают. Юрис учился во ВГИКе, у него там осталось много друзей, почитателей, на его работах учат студентов ВГИКа на операторском и режиссерском отделениях, они курсовые пишут по Подниексу.

Кроме того, я выбрал города, где есть большие латышские диаспоры. Наши послы и консулы ездят в Вологду, Иркутск, Красноярск, но туда не ездят из Латвии концерты, спектакли… Я понимаю, это дорого, сложно. Но почему бы не показать в России документальное кино Латвии, ее культуру? Да, отношения между нами и Россией хуже некуда. Тем более надо протягивать ниточки, которые нас будут связывать. Хлопать дверью — это последнее, что может сделать человек или государство.

Александр только что вернулся из Москвы, где в Министерстве культуры РФ к его идее отнеслись одобрительно, составили смету киноэкспедиции — 16 тысяч евро. Проезд, гостиницы, аренда залов… Союз кинематографистов России и Дом кино тоже «за».

Но деньги надо найти самому Демченко. И сейчас он занят поиском спонсоров.

«Патриотизм — это не значит ходить в ногу»

Возвращаюсь к теме документального кино. Может, его время безвозвратно ушло? Сейчас молодежь помешана на компьютерной графике и спецэффектах, а старшее поколение подсело на сериалы. Документальным кино трудно заинтересовать современного зрителя.

— Знаешь, все развивается по спирали, — отметает мои сомнения Саша. — Когда появилось кино, тоже думали, что оно убьет театр. Думаю, и у документального кино есть будущее. Да, теперь у него почти нет проката, на зато появились интересные работы в этом жанре на телевидении. Просто есть время затишья, а потом снова вспышка интереса, новый виток в развитии. Документальное кино сегодня стало другим, но оно никуда не денется, потому что оно запечатлевает историю.

— Вы снимали новаторские и смелые для того времени ленты. Да, тогда была цензура, а сегодня все, что бы ни делал художник, рассматривается через призму гибридной войны. Если сейчас режиссер захочет отразить неприглядные стороны латвийской действительности, его, пожалуй, обвинят в очернении, нелояльности, а то еще и в том, что он агент Кремля…

— Ну да, я же говорю, что все развивается по спирали. Сейчас у нас период всеобщей подозрительности, когда в каждом, кто ходит не в ногу, видят измену. Это пройдет. Это все от внутренней неустойчивости, неверия в себя.

Я не понимаю людей, которые кричат: «Надо воспитывать патриотизм! Мы будем воспитывать патриотов!» Как? Учить их стрелять, прыгать с парашютом? Вот Юрис Подниекс, Гвидо Звайгзне, Герц Франк, Ивар Селецкис — они не стреляли и не прыгали с парашютом. Но они и были патриотами Латвии. Патриотизм надо воспитывать служением людям. К сожалению, среди тех, кто там наверху, я таких патриотов не вижу.

За что Бог прощает человеку многие проступки? За умение любить и сострадать. Вот у меня такое чувство, что те, кто нами руководит, не умеют сострадать. И любить тоже. Люди же видят это, и в их головах растет анархия, а в душах — смятение.

Не буди лихо, пока спит тихо

— Каким ты видишь будущее Латвии?

— Гайки еще какое-то время будут закручивать, прежние свободы ограничивать, будет больше запретов. Тенденция очевидна. Это похоже на то, что происходило после хрущевской оттепели. Мы сейчас вступили в такой период, когда люди начинают видеть в оппонентах предателей. Впервые за 25 лет независимости нам стали показывать, как полиция готовится к разгону толпы.

А это ведь не только технические приемы — это подготовка психики. А психика настраивает человека на то, что именно это и случится. Появляется внутренняя готовность к насилию. Почему я никогда не брал в руки оружия, хотя пять лет работал как оператор на передовой? Потому что оружие большой провокатор. Оно уменьшает возможность договориться мирно. Если у кого-то есть ствол, в момент слабости или экспрессии велик соблазн пустить его в дело.

— Кстати, что ты думаешь об инциденте между полицией безопасности и страйкболистами?

— Для следователя последнее дело судить о преступнике, не видя места преступления, улик и не опросив свидетелей. Так и мне неясно, что там произошло на самом деле. Конечно, если полиция необоснованно применила электрошокеры, если ребят били, то это никуда не годится.

Но что надо иметь в виду: сейчас настолько накаленная обстановка, что надо избегать любых действий, которые могут быть истолкованы как провокация. Я понимаю, что игра в войну, как и спорт, — это мощный выброс адреналина, хорошее средство против стресса. Но участники в таких играх заводятся, они возбуждены. Допускаю, что при появлении полиции кто-то из страйкболистов начал выступать. А полицейские психологически уже были настроены на применение силы: перед ними люди в российском камуфляже, с моделями оружия, которое практически неотличимо от настоящего.

Я повторю: время очень неспокойное, тревожное, все балансирует на лезвии бритвы. Любое дуновение может взорвать это неустойчивое спокойствие. Поэтому то, что было допустимо раньше — те же военные игры, — сейчас воспринимается с подозрением. Не буди лихо, пока спит тихо. Ведь если мы его разбудим, то остановить уже ничего не сможем.

Наталья СЕВИДОВА.