Конкурс «Евровидение» стал оружием в информационной войне между Украиной и Россией еще в прошлом году, когда первое место на нем заняла выросшая в Крыму певица Джамала с песней «1944», посвященной сталинской депортации крымских татар. В России тогда с новой силой заговорили о политизации европейского песенного соревнования. И, судя по всему, искали именно политический ответ на этот вызов. Он мог выразиться в бойкоте конкурса, к чему призывали, в частности, Иосиф Кобзон и Филипп Киркоров. Или в выборе такой фигуры исполнителя, которая показала бы Россию «голубем мира».

Юлия Самойлова не может не вызвать симпатии и уважения у любого нормального человека в любой стране. Если бы не война. Для украинцев в данном случае оказалось куда важнее то, что российская исполнительница выступала в «оккупированном Крыму», чем то, что она — певица на инвалидной коляске. Не случайно в многочисленных опросах на тему «Нужно ли участвовать в «Евровидении-2017» представителю России?» «нет» отвечают сегодня более 75% граждан Украины. И украинские политики не могут не прислушиваться к их мнению.

Отказав Самойловой во въезде, Украина тем самым захочет подчеркнуть последовательность своих санкций, запрещающих въезд в страну тем, кто посетил Крым в обход украинской границы. В 2015 году, уже после смены государственного статуса полуострова, Самойлова выступила на фестивале «Мир спорта и добра» в Керчи, въехав туда со стороны России. 

Инвалидность Юли в данном случае — «запрещенный прием», считают в Киеве, и по факту не должна давать ей каких-либо преференций. Прямо как учили нас Познер и Литвинова в скандальном выпуске «Минуты славы», когда оценивали выступление одноногого танцора. Тем более европейские организаторы конкурса уже заявили, что допуск Самойловой до соревнований — внутреннее дело Украины и они отнесутся с уважением к любому решению.

В случае недопуска Украина избежит упреков в политизированности конкурса уже во время самого «Евровидения». Вряд ли европейские исполнители были бы рады, превратись «праздник песни» в военное противостояние двух стран. А избежать этого было почти невозможно — в связи с выступлением россиянки Самойловой украинская общественность уже предлагала посадить на первые ряды «Евровидения» инвалидов АТО.

Впрочем, и Россия не останется в проигрыше, если Киев откажет Самойловой во въезде в страну. У российской стороны по крайней мере появится еще один сильный аргумент. Мол, бесчеловечные украинские политики не пустили нашу певицу на конкурс под надуманным предлогом (под ним на Украину могут не пустить большинство наших сограждан, которые отдыхали в Крыму в последние годы). Тем более что Самойлова инвалид и спеть на «Евровидении» было ее детской мечтой.

В свое время примерно по той же схеме было использовано решение МОК о недопуске наших паралимпийцев на игры в Рио.

Тогда о фактической стороне дела (доклад комиссии Макларена о допинговых злоупотреблениях) в России предпочитали не говорить, акцентируя внимание на том, что зарубежные спортивные чиновники «отыгрались» на инвалидах.

Если же Юлю все же допустят на конкурс, украинские власти могут преподнести это как свое моральное превосходство над ситуацией (не зря украинские чиновники никак не могут определиться с окончательным решением — видимо, просчитывают политические бонусы от каждого варианта).

Российская сторона, в свою очередь, получит повод говорить о «торжестве справедливости» — и готовить аргументы на будущее, которые довольно легко предсказать. Среди них следующий: если на самом конкурсе Самойлова ничего не возьмет, то это потому, что Россию в Европе недолюбливают.

Впрочем, выбор певицы на инвалидной коляске — не наше ноу-хау. В 2015 году в Вене Польшу представляла частично парализованная после автомобильной аварии девушка, но она смогла занять лишь 23-е место. Публика не впечатлилась и даже намекала на «спекуляции на запрещенных приемах».

Если же Юля вдруг выйдет в финал — это позволит российскому официозу заявить: это случилось лишь потому, что не любит нашу страну только европейский истеблишмент, а обычные люди любят (как уже было с Сергеем Лазаревым в прошлом году).

В общем, при любом решении Киева политики с обеих сторон найдут, как его использовать.

Жаль во всей этой истории только саму Юлию, которая, по ее словам, с детства мечтала выступить на «Евровидении» и которую, есть подозрения, довольно быстро забудут не только на Украине, но и в России, как только она исчезнет из списков исполнителей «Евровидения».

Как, собственно, случилось и с российскими паралимпийцами, которых так сильно жалела вся страна, но забыла о них, как только спортивные сюжеты из Рио сошли с экранов телевизоров. Широко разрекламированные на пике скандала «альтернативные игры» наших спортсменов прошли практически незаметно на малопопулярных подмосковных стадионах, и даже ратующие за патриотизм телеканалы, включая спортивные, показывали оттуда лишь церемонию открытия.