Их обвиняют в мошенничестве, то есть в приобретении чужого имущества путём обмана (Вишняков), в пособничестве этому (Русанов) и в злоупотреблении служебным положением в корыстных целях (Цирулис). Судя по статьям обвинения, должностям обвиняемых и участию KNAB, можно было бы подумать, что эти «злодеи» разработали какую-то хитроумную схему, чтобы выкачать из государства миллионы и положить их себе в карман. На самом деле это «дело врачей» настолько мелкое и прозаическое, что выглядит почти как фарс. Как тонкая издёвка над всей нашей правоохранительной системой.

Если коротко, суть дела (с точки зрения прокуратуры) такова: 6 января 2024 года коллектив Клиники неотложной медицины RAKUS провёл неформальное мероприятие — зимний бал в дворце культуры «Ziemeļblāzma». Мероприятие обошлось в 14 560 евро. Аренда помещения, инвентаря и персонала — более 3000 евро, питание на 150 человек — более 8000 евро, ведущему вечера — 500 евро, музыкальной группе — почти 2700 евро.

Поскольку покрыть эту сумму за счёт взносов участников не удалось, главный организатор мероприятия Вишняков пошёл к Цирулису, который занимался публичными закупками больницы, и побудил его уговорить разных партнёров по сотрудничеству оплатить услуги кейтеринга. Цирулис обратился к этим компаниям, и они были готовы оплатить (SIA «Tradintek» — 1500 евро, SIA «Amerikas Baltijas Tehnoloģiju korporācija» — 3000 евро, филиал SIA «UAB Medus Medical» в Латвии — 2000 евро). Поскольку этих денег всё равно не хватило, Вишняков и Русанов взяли почти 4500 евро из фонда поддержки RAKUS, представив бал как конференцию (фальсификация документов и мошенничество).

Как видим, вся «хитроумная схема» связана вовсе не с личным обогащением в корыстных целях, а с финансированием мероприятия для сотрудников. В связи с этим возникает вопрос: за что, собственно, судят этих медицинских работников?

На первый взгляд может показаться: как за что? За приобретение чужого имущества обманным путём. То есть за мошенничество, как утверждает прокуратура. Формально — да, хотя в действительности всё ровно наоборот. Их обвиняют в неумении мошенничать. То есть в неумении оформить документы так, чтобы ни к чему нельзя было придраться. Чтобы всё было как в легендарной фразе тёти Мирты из фильма Яниса Стрейчса «Лимузин цвета Яновой ночи»: «У меня все документы в полном порядке».

Это очередной наглядный пример, который показывает: не важна суть дела, важно, как это выглядит на бумаге. Все ли документы оформлены на 100% в соответствии с нормативными актами. Всё это дело буквально кричит: надо уметь вытягивать деньги из государства так, чтобы это хотя бы формально соответствовало нормативным актам. Тогда ничего тебе не будет. Государственный контроль может обнаружить колоссальные растраты на миллионы евро, но если бумажки оформлены «как надо», то ни KNAB, ни прокуратура ничего не смогут сделать.

Этот пример свидетельствует о довольно опасной зацикленности на «придирках к мелочам». Апологеты буквального правосудия могут возразить: нет больших и маленьких нарушений. Все должны расследоваться и наказываться одинаково. С этим утверждением можно только согласиться. Но здесь есть одно огромное «но».

Мелкие дела мы видим — врачи пытаются выдать бал за конференцию и просят партнёров оплатить кейтеринг, — а где же крупные? Где дела, в которых растрачены или сомнительным образом утекли на счета разных фирм миллионы?

Ах, таких дел нет? Тогда возможны два варианта. Либо таких дел действительно нет, потому что в нашей стране всё происходит настолько честно и законно, что расследовать нечего, либо KNAB стал слишком беззубым. Оба варианта для KNAB совсем не лестные.

Если коррупция де-факто искоренена и остались только мелкие её рецидивы на несколько тысяч евро, то, возможно, стоит рассмотреть вопрос о дальнейшей целесообразности существования KNAB. Если в стране с коррупционными преступлениями всё настолько прекрасно, что приходится гонять врачей за неправильно оформленные расходы на мероприятие (бал или конференцию), то стоит задуматься, стоит ли тратить миллионы на содержание этой институции. С такими мелочами, думается, справились бы и другие следственные органы.

А если KNAB утратил остроту хватки и вместо ловли крупных коррупционных зверей начал хватать мелкую рыбу, то это совсем не делает чести руководству KNAB.

Фарс «дела врачей» вскрывает ещё одну чисто этическую проблему. Когда началась ковидная эпидемия, врачей носили на руках. Они рисковали, были на передовой. Многие кейтеринговые компании кормили бригады скорой помощи бесплатными обедами. Художник Айгарс Бикше установил у здания Академии художеств скульптуру «Медики — миру» («Докторка» — название, данное самим художником). Не обсуждая художественные достоинства этой работы, её посыл был один — благодарность медикам.

А теперь, когда те же работники неотложной помощи устроили бал (или конференцию) и их руководитель собрал деньги не тем способом, который предписывают нормативные акты, — начинается уголовный процесс и суд. Никто ничего себе в карман не положил, но тем не менее — буква закона незыблема и священна.

Не хочу, чтобы меня неправильно поняли. Никакие прошлые заслуги не оправдывают нарушений закона. Речь о соразмерности. Стоят ли эти несколько тысяч, оформленные «не так», всей этой юридической кутерьмы? Даже в качестве прецедента, чтобы другие боялись? Чего боялись? Того, что надо уметь хитрее оформлять бумажки, устраивая бал/конференцию? Какую пользу обществу это принесёт?", - размышляет Латковскис.