Татьяна Лукашенкова: «Сцена — это кайф, и я его ловлю»

…В любимую театральную кафешку актриса не вошла, а впорхнула. Красивая, счастливая, легкая, весенняя…

Впрочем, другой Таню я и не представляю. Для меня это не только блистательная актриса, но и человек-праздник, женщина-весна, неисправимая оптимистка. Такова ее природа, не имеющая ничего общего с театральной маской.

«Хулиганка» № 100

Наша встреча состоялась накануне моноспектакля «Исповедь хулиганки» на стихи поэтессы Солы Моновой, который с неизменными аншлагами идет на сцене Рижского русского театра им. М. Чехова вот уже пять лет. Спектакль-карнавал, спектакль-откровение… Яркий, пронзительный, эмоциональный.

За час с хвостиком, отмеренные спектаклем, Таня проживает в нем десятки чужих судеб. И все-таки… Это всегда ее личная история, рассказанная от первого лица и удивительно талантливо сыгранная.

— Таня, какая это будет «Хулиганка» по счету?

— 97-я. В мае будет 98-й спектакль, а в следующем сезоне я сыграю сотую, юбилейную «Хулиганку». Приглашаю всех! Забегая вперед, скажу, что это будет необычный спектакль. Я готовлю сюрприз. Какой – не скажу, но, уверена, зритель его оценит.

— «Исповедь хулиганки» с первого показа стала событием в театральной жизни Риги, а для тебя — знаковым спектаклем. Как роль Чапаева для Бабочкина или роль Штирлица для Тихонова. Но актерам часто надоедают даже самые удачные образы. Это не твой случай?

— Что ты! Я безумно люблю этот спектакль и считаю, что могла бы играть его почаще. К тому же моя «Хулиганка» постоянно модифицируется и трансформируется.

Когда спектакль только родился, я играла его в Малом зале, где до зрителей можно было дотянуться рукой. И это было одно прочтение спектакля – камерное, интимное. Другое прочтение случилось, когда спектакль переехал на большую сцену. Он стал объемным, в нем появился совсем другой смысл. Зрительный зал оказался у меня за спиной и стал декорацией. Зрители располагались на вращающейся сцене. Пространство было перекрыто костюмами, которые играли роль занавеса…

Сейчас я играю «Исповедь хулиганки» в «Аркаде» театра, где 110 мест, – и это третье прочтение спектакля. Совершенно новое!

— Удивительно, но зрителю твой спектакль тоже не надоедает. Многие ходят на него по несколько раз. Как ты думаешь, почему?

— Меняется время, и стихи Солы Моновой открываются совсем по-другому. Так бывает с талантливыми поэтами, в строках которых так много смысловых пластов, которые нельзя считать сразу. Сегодня в них отражается все, что происходит в нашей жизни: война, одиночество, разобщенность…

Кроме того, спектакль постоянно обрастает находками. Например, однажды у меня был жуткий бронхит, и мне приклеили микрофончик к щеке, чтобы я могла спокойно говорить, не надрываясь. С ним я и осталась.
А еще я добавляю в свой спектакль новые стихи Солы Моновой. Иногда просто читаю подборку с листа. В качестве бонуса для зрителей.

От Королевы до «штарушки»

Некоторые актеры говорят, что театр – это работа. Для Татьяны Лукашенковой это жизнь. Для нее главное — быть востребованной и нужной. Но театр — очень сложная фабрика. Кого-то режиссер видит в роли, а кого-то — нет. Были сезоны, когда для Татьяны Лукашенковой почти не было работы.

К счастью, сейчас все волшебно изменилось. Сегодня Таня занята во множестве спектаклей: «Тартюф», «Леди Макбет», «Золушка», «Убийство в Восточном экспрессе», «Болдерая»…

— Какие роли ты можешь назвать любимыми?

— Все без исключения! Мне нравится моя Королева в «Золушке», хотя у Шварца такого персонажа не было — Король был вдовцом. Я обожаю свою служанку в «Леди Макбет». Считаю яркой работой роль княгини Драгомиловой в спектакле «Убийство в Восточном экспрессе» по роману Агаты Кристи. А в спектакле «Болдерая» моей героине Людмиле 76 лет, и знаешь, это тоже интересно (дурашливо шепелявит) — «шыграть штарушку»!

Я никогда не отказываюсь от ролей. Даже если они маленькие. Потому что каждую можно сделать интересной, вложив в нее свои эмоции и умения. Но, конечно, я бы с удовольствием играла большие роли.

— Одна из таких ролей – Дорина в «Тартюфе», голос разума и народной мудрости. Эта остроумная и смелая героиня разоблачает лицемерие Тартюфа и по сути является зачинщицей интриги против обманщика…

— Я счастлива, что Сергей Анатольевич Голомазов увидел меня в роли Дорины, хотя признаюсь честно: репетиционный процесс был непростым.

— Почему?

— Дело в том, что я получила эту большую роль после приличной паузы. Сначала была пандемия, потом незначительные появления в спектаклях «Робин Гуд» и «Вот так!», посвященный Виктору Цою. А тренинг для актера – это всё! Как только ты вышел из обоймы – сразу теряешь часть квалификации. Точнее, не то чтобы теряешь – умение не пропьешь, но пропадает свобода, исчезает уверенность. Ты весь деревянный, закостенелый, короче, никакой.

К счастью, все это позади. Сейчас мне легко выходить на сцену, потому что я вернулась в форму. Это дорогого стоит.

— Я знаю, что у тебя есть мечта — сыграть Джулию Ламберт в пьесе Сомерсета Моэма «Театр». К сожалению, пока она не сбылась. Продолжаешь ли ты мечтать?

— Моя мечта никуда не исчезла, я по-прежнему усиленно засылаю ее в космос. И верю, что рано или поздно она сбудется. В конце концов, если «Театр» нельзя сделать полномасштабным спектаклем, то его вполне можно поставить на Малой сцене, на двоих или на троих. Просто нужно найти формат инсценировки. Сейчас ведь столько возможностей! К примеру, можно включить видео и проиграть на экране все что угодно…

— Конечно, можно. Но время-то идет…

— Как складывается – так складывается. Ко всему надо относиться философски. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что роли юных девушек мне уже не сыграть. Но и записывать себя в старухи тоже не собираюсь. Не дождетесь!

Цветной мир

Записывать Татьяну Лукашенкову в «возрастные» артистки вряд ли кому-то придет в голову. От ее энергии вполне можно заряжать электростанцию любой мощности – света хватит даже на самые отдаленные районы.

В Танином еженедельнике нет «живого места», расписан буквально каждый час: репетиции, спектакли, фотосессии, творческие встречи, мастер-классы…

— Как ты все успеваешь?

— А вот успеваю! Мне нравится жить в таком сумасшедшем ритме, делиться с людьми своей энергией и заряжаться от них. Я счастлива от того, что постоянно занята, что времени на себя почти не остается, и даже рада тому, что устаю.

— А как восстанавливаешь силы?

— Тут у каждого свой метод: кто-то идет в лес обнимать деревья, кто-то садится в позу «лотоса». А я лягу, как морская звезда, и могу так провести весь день. Мне надо тупо полежать, отрешиться от всего, собрать энергию. В такие дни я могу даже на звонок не ответить.

— Ты производишь впечатление очень легкого, воздушного человека, с которым не соскучишься. Но жизнь — не вечный праздник. Что ты делаешь, если вдруг наваливается хандра?

— Просто ухожу в свою «ракушку», закрываюсь и делаю так, чтобы моей хандры никто не заметил. Знаешь, когда я сильно расстраиваюсь, у меня перед глазами начинает крутиться черно-белое кино. Я не вижу цветного мира – он исчезает. Если я погружусь в это состояние, то мне хана. Поэтому я стараюсь не застревать в нем: перекрываю вход всему негативному, переключаюсь на что-то такое, что чистит голову.

Но самое лучшее средство от хандры – это неожиданный звонок, какая-то радостная встреча, чье-то доброе слово… Стоит случиться какому-то позитивному событию, и я побегу так, что волосы будут развиваться за моей спиной, и мир снова станет цветным!

— Что для тебя самое ценное в жизни?

— Мои близкие, друзья, коллеги — люди, с которыми мне хорошо. Театр — это мой второй дом, моя вторая семья. Я безумно люблю всех людей, которые здесь работают, и знаю, что они любят меня.

У меня замечательные подруги, с которыми мы дружим много лет и для которых я каждый год устраиваю развеселые девичники. А главный мой наркотик, мой иммунитет – это дочь и внучка. Я просто купаюсь в любви!

— Твоя дочь Даша не пошла по твоим стопам. Сейчас подрастает внучка Мия. Желала бы ты ей актерской судьбы?

— Я не из тех актрис, которые хмурят брови и трагически изрекают: «В актеры – никогда! Только через мой труп!» Если ребенок хочет – почему нет? Это его жизнь!

Да, актерская профессия очень жесткая, но она прекрасна. Да, бывают сложные репетиции. Да, порой роль не удается, режиссер злится, а ты страдаешь и начинаешь себя уничтожать. Но зато когда все получается – эту радость нельзя сравнить ни с чем! Сцена — это непередаваемый кайф, и я его ловлю. Так почему же не пожелать таких эмоций любимой внучке?

Виновата она, весна…

Представить Таню в роли бабушки сложно. Вся молодежь в театре принимает Татьяну Лукашенкову за ровесницу. И это объяснимо: выглядит Таня на 15-20 лет моложе цифры, обозначенной в паспорте. В конце концов, какая разница, что в нем написано?

— Как известно, внешность для актрисы — это не просто красота, а рабочий инструмент. Что ты делаешь для того, чтобы поддерживать форму?

— Много двигаюсь, правильно питаюсь, слежу за фигурой. Ты заметила, что я похудела на 13 килограммов? Что касается кожи лица, то это наследственность. Мне повезло. Но я серьезно и бережно отношусь к этому подарку судьбы. Очень хорошо очищаю кожу вечером и утром. Через день делаю маски и совсем не против инъекций красоты. Пью много витаминов. Регулярно проверяю свое здоровье – спасибо за это обществу гарантов театра, которые заботятся о нас.

Конечно, когда-нибудь я тоже стану старой. Но пока мне думать об этом не хочется, а хочется нравиться себе в зеркале.

— Отражение в нем поднимает самооценку?

— Это момент, который в самом деле очень важен. Помнишь, как нас в детстве учили? Надо быть скромнее, не зацикливаться на себе, главное – не внешняя красота, а богатый внутренний мир. В результате такого воспитания наше поколение совершенно не умеет принимать комплименты. Тебе говорят: «Отлично выглядишь!», а ты в ответ: «Ой, да ладно, что вы…» Говорят: «Какое красивое на тебе платье!», а ты краснеешь: «Я его на распродаже за копейки купила…»

Так нельзя! Себя надо любить и ценить. Я тоже к этому пришла не сразу. Но сегодня, сидя в гримерке, запросто могу сказать во весь голос: «Господи, какая же я красавица!» — и встретить в ответ улыбки и одобрение коллег.

Всем рекомендую: почаще говорите себе комплименты и научитесь принимать их от других людей. Этот психологический прием действует посильнее, чем средство Макропулоса.

— Чего тебе сегодня не хватает для полного счастья?

— У меня есть все, о чем можно мечтать: интересные роли, востребованность, здоровье, друзья, семья… Даже пожелать больше нечего. Ну, разве что мира во всем мире. Кто же мог подумать, что такие беды могут случиться на нашем шарике? Но времена не выбирают…

— О чем ты думала утром, когда шла в свой любимый театр?

— О том, что в Риге наступает весна и в воздухе уже разлито ее дыхание. Я очень люблю весенний город – светлый, промытый, обновленный.

У моей любимой поэтессы Солы Моновой есть замечательное весеннее стихотворение, которым я хочу поделиться с читателями:

Друг мой, улыбнись, тебе не идет суровость,
Праздника жизни никто не начнет без нас.
У меня для тебя очень хорошая новость —
Скоро весна.

Друг мой, твой пуховик напоминает панцирь,
Он тебе не идет, это нужно давно признать.
Вытяни руку, дотронься до носа пальцем.
Что на носу? На носу весна!

Тебе не хватает флейты и пиджака льняного,
А мне не хватает бубна, чтоб бить в него и плясать,
Но зато у меня есть очень хорошая новость:
Скоро наступит конец для всего дурного,

Скоро весна — это белая полоса!

Елена СМЕХОВА

ФОТО из семейного архива