Политолог: у молодёжи слаб иммунитет к пропаганде Кремля, в Латвии нужен контент на русском

— Что тебя побудило заглядывать в информационную среду русскоговорящей аудитории в Латвии?

— Я хотел понять, почему часть людей верит в те посылы, что по нраву Кремлю, и как эти посылы прикрепляются к реальным проблемам. Если живёшь в таком месте, где высокая безработица и низкие зарплаты, то сообщения о процветании звучат неубедительно. Истории об игнорируемой периферии и о том, что элита не заботится, резонируют сильнее. Речь не только о языке или о какой-то удивительным образом контролирующей всё пропаганде. Речь о неравенстве, об ощущении, будто ничто не меняется. Конкретные нарративы это ощущение слегка усиливают.

— Как изменился информационный поток после отключения российских телеканалов?

— Аудитория переместилась в соцсети. «Ютуб», «Телеграм» и «Тикток» стали главными полями добычи информации. В «Телеграме» хорошо видно, какие каналы самые популярные, и там лидеры — как местные, так и проекты, непосредственно связанные с Кремлём. Я получил интересные данные. Небольшое число постов даёт большинство реакций. Эти посты эмоциональные, ёмкие и быстро распространяются.

— И что эти самые популярные посты рассказывают о Латвии и о мире?

— Это картина в четырёх красках. Во-первых, история о русофобии в Латвии, о том, что государство обижает русскоговорящих. Во-вторых, экономика плохая и всё идёт на спад. В-третьих, государство не способно справиться с проблемами, политики не заботятся и не слушают. В-четвёртых, Запад плох. В этой части постов Запад одновременно предстаёт как агрессивный и как бессильный. Логика не является целью. Цель — равномерный негативный свет. Всё, что делает Запад, плохое или неуклюжее. Эти истории цепляют, потому что работают с эмоциями. Люди делятся тем, что их трогает. Именно поэтому политические лозунги всегда эмоционально непосредственны. Пропагандистские истории тоже открывают двери с гневом, разочарованием и обидой.

Позитивных посылов о России там мало. Главное — втолковать, что везде в других местах ещё хуже. Если человек уже чувствует себя отверженным, этот тон попадает в цель.

— Пропагандистские истории всегда представляют собой выдумки и ложь?

— Есть и сфабрикованные мифы, и настоящие проблемы, которые раздуваются. Истории о запуске секретных дронов из стран Балтии — чистая дезинформация. А вот инфляция и большие счета за отопление — не выдумка.

Популисты и прокремлёвские каналы обыкновенно вцепляются в реальную боль и усиливают её. Решения там обычно не появляются. Создаётся ощущение, что всё рухнуло.

Российские нарративы о странах Балтии повторяются. Ещё в советское время в школах рассказывали, что Запад злой и импералистический. Потом в девяностые в российской прессе о Балтии циркулировали те же посылы. Русофобия, неизбежный крах без Москвы, неспособность обойтись без «старшего брата». Платформы меняются, содержание остаётся похожим. Это не однодневный эффект, а мировоззрение, которое строилось годами. Одна женщина вспоминала, что в детстве, если она плохо себя вела, мать пугала её фашистами. Когда в наши дни на экране мерцает слово «фашисты», включаются рефлексы, а не анализ. Речь идёт не о фактах, а о пугале в подсознании. Поэтому одного лишь запрета каналов недостаточно. Если дверь запирают, а света не оставляют, человек остаётся во тьме и злится. Закрытия недостаточно, «пряник» тоже нужен. Если у части аудитории нет сильных языковых навыков и привычки читать на латышском, она до латышских СМИ не дойдёт. По-моему, нужен доступный контент на русском языке — качественный, понятный и сдержанный, который предлагает объяснение, а не морализаторство.

— Молодое поколение более свободно от российской пропаганды и латышский язык у него лучше?

— Это миф. На экзаменах в 9-м классе четверть выпускников школ для национальных меньшинств получила самый низкий уровень. Это молодёжь, которая девять лет проучилась в нашей системе образования. Это ответственность школ, ответственность родителей и ответственность государства тоже — за неудачно осуществлённый многолетний переход на учёбу на латышском.

Молодёжь менее восприимчива к кремлёвским посылам, чем пенсионеры, но полного иммунитета нет. В пропаганде лучше всего работает повтор.

Если человеку уже кажется, что государство не заботят люди, в экономике дела идут плохо и к нему относятся предвзято, достаточно одной яркой истории, чтобы он загорелся. Эмоции здесь — как топливо. Поэтому история о якобы существующей русофобии настолько привлекательна, ведь она раздувает ощущение отверженности. И, увы, происходят также отдельные провокации или звучат враждебные высказывания. Достаточно одного дурацкого плаката или дешёвого перформанса, чтобы это разлетелось по каналам и подтвердило уже готовое представление. Кремль потом потирает руки и говорит: «Смотрите, насколько это общество расколото!»