"Хотя публично театральный деятель дал понять, что он сдался и присоединяется к толпе безнадёжных — тех, «кто хотел что-то изменить к лучшему, но проиграл», — вполне вероятной может быть, что Херманис в очередной раз провоцирует, проверяя реакцию зала.

Привыкший учить других притворяться или играть роли, он теперь погоняет себя самого, как и обещал. Именно так выглядит выражение «гнать волну», что Херманис описал как своё своевременное применение. Ещё он сказал, что попробует сам за собой присматривать — отказавшись от консультаций и советов специалистов по связям с общественностью.

Вам правда кажется, что человек, который сорвал со стены театра огромный портрет святого Смилгиса, вдруг — за несколько недель! — разочаровался во всём, что вокруг него излучают соотечественники? Мы говорим не о чувствительной душеньке художника, а о матёром мастере своего дела, который будет последним, кто заскулит.

То, какие у Херманиса на самом деле печёнки, ясно отражается в пробивании реконструкции нового здания JRT. Да, это не произошло за один-два года, но именно Алвис добился результата. Дорого, преувеличенно, безвкусно или амбициозно — не важно. Он вцепился и не отпустил. Напомнить, что режиссёр когда-то добился и того, чтобы его зарплата не публиковалась? Без капли комплексов по поводу настроений общества.

Если сейчас Херманис намекает, что так и не дождался поддержки общества в связи с каким-то политическим проектом, то не стоит думать, что он действительно так чувствует. Мы имеем дело с высококлассным игроком, акробатом, манипулятором.

На днях он ведь открыто зарычал, когда куча СМИ клюнула на какие-то брошенные кости, тем самым способствуя популяризации приемлемого для него направления мышления. Чем те кости отличаются от этих, последних? Очевидно, что режиссёр в принципе не хочет идти по пути консервативной агитации или убеждения, к которому привык избиратель, глядя на партии. В программе его движения только один пункт — добиться изменения порядка выборов. Без партий… Для такого кувырка обычные тренировки по прыжкам с шестом не подойдут, что Херманис и его единомышленники прекрасно понимают. А что же подходит?

Заткнем за ухо, что движение «Без партий…» сознательно никуда не бежало сломя голову, чтобы успеть зарегистрироваться как партия — что дало бы ей без формальностей попасть в охват следующих выборов в Сейм. И ещё было интересно наблюдать, как предприниматель Армандс Брокс всё лето имитировал поиски — появляясь как любопытный на всевозможных мероприятиях, включая съезды разных партий. Чтобы в итоге собрать счастливую пятёрку — самого себя, какого-то пастора, экономиста, депутата и режиссёра? Никто из них не настолько ограничен и глуп, чтобы не понимать, что не Херманис, а именно его идея — главное, что интересует потенциального избирателя. Херманис всего лишь больший громкоговоритель, который слышно дальше.

Если принять, что мы только в первом акте спектакля, то стоит напомнить несколько сцен. Сразу после объявления о начале движения Херманис заявил, что существующая политическая элита уже начала угрожать ему уголовкой — за какие-то театральные махинации с деньгами. Конечно, ничего такого не было, но такую волну — как смешно — он сознательно нагнал. Как нефиг делать…

Так же, как и в n-ных случаях, когда Херманис открыто мочился против правящего ветра — Трамп крут, защитники Стамбульской конвенции плохие, государство в полной заднице, все СМИ куплены, Шлесерс  — это ок, но если бы пошёл в Земессардзе, Лембергс не звонит… Так ведут себя канадские хоккеисты, когда весной на чемпионате мира играют групповой турнир. Индивидуальное мастерство позволяет в первую неделю дурачиться, потому что они и так сильны. Не страшно, если проиграют какой-то вечер, главное - плей-офф. В случае «Без партий…» — следующие выборы в Сейм.

Заметили, что за несколько недель до «ухода» Херманиса со сцены из движения с заявлением вышел молодой политический интеллектуал Язепс Башко? СМИ писали, что Башко был одним из основателей «Без партий…», хотя в том большом выходе это никак не было видно и понятно. Допустим, не заметили… Ещё Язепс говорил, что пути расходятся, потому что у него другие взгляды и более идеалистический подход, но — других призывал не следовать его примеру, потому что главная идея об изменении избирательной системы остаётся с ним… Как это понимать?

Не прошло и месяца, как один из самых сообразительных политических волков своего поколения вдруг понимает, что перепутал правильные входные двери? Как сказал бы знаменитый основатель актёрской школы Станиславский — не верю.

Знаменательно, что через полторы недели после того, как Башко пропел о своих разрушенных идеалах, публично заговорил и Херманис — это было громче, но столь же неконкретно. Напомню, что обе упомянутые персоны не найдены на улице позавчера…

Разочарование в политическом процессе? Не смешите. Достаточно, что нас смешит мэр Огре Хелманис, который как драматург любительского театра молниеносно написал эссе о луче света, который на миг всем нам якобы блеснул. Это о культе личности Херманиса. Кстати, Хелманис с первого дня сыпал комплиментами «Без партий…» — будто нашёл спрятанные сокровища. Это ни хорошо, ни плохо — так было.

Сам Херманис наслаждался этим в полную силу. Наслаждался ли он активностью других своих единомышленников — например, набросками экономиста Витолса по развитию народного хозяйства или заметками Шмитса на полях регламента Сейма — об этом музы молчат.

Однако первый акт на этом не заканчивается. Через пару дней, когда изумление от новых/старых манёврах Херманиса осело, режиссёр почему-то начинает говорить о ловушке, в которую он якобы попал. И рассказывает, что именно Брокс обратился к нему с предложением создать партию, на что он согласился, но партии нужен администратор — которым он не является. Тогда Брокс начал искать людей для партийного офиса, и появились странные фамилии: Чакша, Муйжниеце, Кампарс, Юхневича… Именно тогда Алвис понял, что попал в ловушку. И вместо того чтобы вместе с «счастливой пятёркой» обсуждать, браковать или просеивать каких-то претендентов или кандидатов для приёма в перспективную партию, Херманис уходит — потому что «у меня не было тыла, чтобы диктовать свои условия».

Насчёт тыла и ловушки снова улыбнёмся, потому что у кого из тех четверых остальных был страшный тыл? Кстати, если применять индекс восприятия Херманиса, то Шмитс, Спрогис, Брокс и Витолс не менее странные персонажи, чем вышеупомянутые лица. Но задержимся ещё на «странных фамилиях» — почему именно этих людей Херманис назвал публично?

Если он думал, что в кастинге движения «Без партий…» будут участвовать святые и чистые в вязаных свитерах с оленятами, то что это говорит о его опыте, понимании и знаниях? А может, Херманис с самого начала был запланирован только как толкач тележки, что он сам прекрасно осознавал. И просто сыграл свою роль?

Называя этих подозрительных и странных, он бьёт по «Единству» — у которого внутренние процессы ползут и корчатся. Умно. Если туда ещё прицепить условно аполитичную Юхневичу, то, возможно, сейчас через рот Херманиса покачнулась какая-то другая лодка — которая уже начинает шить паруса к выборам осенью. Конкуренты? Если режиссёр заявляет, что его заманили в ловушку, то почему он думает, что выбрался из этих силков? Ведь фамилии можно и не называть. И ещё эти сказки и байки о больших, серьёзных предпринимателях, которые так и не поддержали его публично.

Похоже, стоит напомнить, что спектакли Херманиса бывают длинными. Если это тот случай, то ждём следующих актов. Если же всё так дёшево, как описывает режиссёр, то — хорошо, что он не идёт в политику или уходит из неё, даже не начав.

Потому что что бы он там делал? Каждые две недели обижался бы или — писал письмо Трампу, Путину и китайским коммунистам? И вообще — почему часть общества думает, что идея изменения избирательной системы может реализоваться только с Алвисом Херманисом во главе? Возможно, в латвийской политике он был нужен только для того, чтобы снять портрет Смилгиса — не больше, не меньше. Это тоже немало. Потому что образ Смилгиса всегда будет напоминать, что творческая интеллигенция ближе к предательству, чем к героизму. И тогда надо сказать — что Херманис свою политику всё-таки сделал. Потому что он напомнил о той позорной коллаборации своим поступком, в то время как другие из той же среды не осмелились. Даже не пискнули.

Насчёт той картинки Смилгиса — со всем уважением, но иначе мы, перефразируя литературного авантюриста Остапа Бендера, — оставим небо птицам".