Маму отняли дважды: как ребенком жонглировала система

Сначала ребёнок находился у бабушки по отцовской линии, но спустя две недели её возможности заботиться о нём закончились, и Роберт был передан в приёмную семью. На тот момент родители не имели стабильного жилья и доходов.

Жизнь в приёмной семье

Приёмная мама Юргита рассказывала, что ребёнок поступил к ней в плохом состоянии: был очень худым, не набирал вес, имел проблемы со здоровьем и развитием. По её словам, Роберту потребовались медицинская помощь, физиотерапия и постоянный уход.

За полтора года мальчик стал полноценным членом семьи: начал посещать детский сад, проходил занятия с физиотерапевтом, научился плавать и сформировал прочную эмоциональную связь с приёмной матерью.

Юргита утверждала, что биологические родители редко интересовались ребёнком, встречи были редкими и короткими, а их участие в жизни сына выглядело формальным. Поэтому она была уверена, что дело закончится лишением родителей прав и последующим усыновлением ребёнка.

Суд меняет ход дела

Через год после изъятия ребёнка опека обратилась в суд с требованием окончательно лишить родителей родительских прав. Однако в феврале 2025 года суд пришёл к выводу, что органы опеки не доказали необходимость изъятия мальчика из родной семьи. Было установлено, что при первоначальном изъятии ребёнка не были должным образом рассмотрены более мягкие варианты помощи семье. В частности, мать могла временно проживать с ребёнком в кризисном центре, но этот вариант был отклонён.

Суд также отметил, что органы опеки недостаточно помогали родителям восстанавливать отношения с ребёнком и не обеспечили полноценное общение с ним.

Возвращение к биологическим родителям

После проигранного суда позиция органов опеки изменилась. Были организованы несколько более длительных встреч ребёнка с родителями, включая ночёвки.

По словам приёмной матери, эти встречи проходили тяжело. Роберт плакал при расставании, не хотел уходить к родителям, после встреч плохо спал и ел, а в детском саду демонстрировал признаки сильного стресса.

Тем не менее летом 2025 года органы опеки неожиданно приняли решение вернуть ребёнка биологическим родителям. На тот момент Роберту было чуть больше двух лет, и большую часть своей жизни он провёл в приёмной семье.

Юргита восприняла это как тяжёлую травму для ребёнка, который считал её своей матерью и практически не знал биологических родителей.

Позиция биологических родителей

Мать ребёнка Зане (имя изменено) считает, что ребёнка у неё забрали несправедливо. По её словам, в день происшествия она отсутствовала, потому что покупала необходимые вещи для ребёнка, а не бросила его.

Родители утверждают, что выполнили все требования социальных служб: нашли жильё, устроились на работу, посещали психологов и курсы по воспитанию детей. Отец мальчика также прошёл лечение от алкогольной зависимости.

Сегодня, по словам семьи, Роберт называет их мамой и папой, а его жизнь в семье складывается нормально.

Мнение специалистов

Наставник центра поддержки семей Элина назвала этот случай одним из самых пугающих сценариев для приёмных семей. По её мнению, ребёнок потерял значимого взрослого человека, к которому успел привязаться, а процесс возвращения в биологическую семью был слишком быстрым.

Она подчёркивает, что подобные переходы должны происходить постепенно, иногда в течение многих месяцев или даже года, с учётом эмоционального состояния ребёнка.

Социальный работник Инита, напротив, считает, что биологическая семья подвергалась предвзятому отношению. По её мнению, родители получили недостаточную поддержку, а их проблемы не означали автоматически неспособность воспитывать ребёнка.

Выводы суда и омбудсмена

Суд пришёл к ключевому выводу: оснований для лишения родителей родительских прав не было.

Кроме того, материалы дела были направлены в Центр защиты детей и Бюро омбудсмена для оценки действий органов опеки и приёмной семьи.

После изучения дела омбудсмен указал на несколько серьёзных проблем:

• органы опеки недостаточно помогали родителям поддерживать связь с ребёнком;
• родителям плохо разъясняли их права и возможности получения помощи;
• взаимодействие между опекой, социальными службами и центрами поддержки семей было недостаточным;
• возвращение ребёнка происходило без должной подготовки.

По мнению омбудсмена, ребёнок мог избежать этой травматичной ситуации, если бы в начале были использованы меры по поддержке семьи, либо если бы решение о возвращении было принято значительно раньше.