«Ригу запрещали снимать выше чем с 3 этажа»: Евгений Пугин, фотограф латвийского отделения АПН

Кто–то решит, что речь пойдет о большом здании, сотне журналистах. Ничего подобного: офис отделения находился на первом этаже жилого дома по улице Кирова, ныне Элизабетес, и занимал небольшую площадь (сейчас в нем посольство Узбекистана в Латвии). Когда Евгения пригласили в АПН, в штате было всего несколько журналистов. Возглавлял отделение Александр Тимофеевич Емельянов, фотокорреспондентом был Ян Тихонов. Первый знал четыре языка, до этого был послом Советского Союза в Швеции.

— В 1982 году мне позвонил Емельянов, представился и пригласил зайти, — вспоминает Евгений Пугин. — Сказал, что знает мои работы по газетам «Советская молодежь», «Падомью яунатне», «Латвийский моряк», поэтому предлагает попробовать сотрудничать с ними. А еще через какое–то время — после того как первые снимки ушли в Москву, ему сообщили: «Поздравляем, вы нашли хорошего фотокорреспондента». Из 10 снимков утвердили все…

А сделать это было непросто. Фотографии для АПН были не агиткой о передовиках производства или бригадах, взявших повышенные комсомольские обязательства, — должны были рассказывать о нас за рубежом. Так, чтобы это было действительно интересно.

Молодежь, которой со школьной скамью вдалбливают, как ужасно было в Советской Латвии, удивится: разве такое возможно? Пустые продуктовые полки, дефицит, железный занавес…

Было. Но было и другое. Об этом говорит и тематика снимков фотомастера. Новые детсады, школы, поликлиники… В его объектив часто попадал и Рижский порт. Нередко это была инициатива не сверху, а собственная: Евгений хорошо знал порт, сотрудничал в газете «Латвийский моряк». Кроме того, увлекался морем — занимался подводным спортом, ходил на яхте.

Были ли в торговом флоте латыши?

Докер рижского порта Андрей Федорович.

Порт, без преувеличения, был тогда одной из визитных карточек республики — на Кундзиньсале построили современный контейнерный терминал. Много работало там интересных людей. Среди героев Пугина и семейная пара, которая вместе ходила в море: она латышка, он русский.

— А верны ли нынешние утверждения, будто в торговом флоте тогда было мало латышей? Дескать, не пускали, — интересуюсь у рассказчика.

— Латышей хватало. В том числе и среди командного состава. После независимости многие стали большими людьми в Рижском порту, в Вентспилсском: Эдуард Делверис, Имантс Сармулис, Айгарс Печекс, Артурс Барковский…

У латышей было неоспоримое преимущество и после окончания в Латвии мореходки: как нацкадры они без экзаменов шли в Макаровское высшее мореходное училище в Питере, в Одесский институт инженеров морского флота.

Среди любимых тем фотомастера — культура. Это началось еще в 1978–м, когда легенда латвийской русской журналистики Людмила ШВАРЦ — тогда завотделом культуры «Советской молодежи» — предложила молодому фотографу сделать репортаж с Дней искусства. В Доме художников на набережной, в мастерских художников должны были пройти дни открытых дверей. Там Евгений и познакомился впервые со многими из них…

Галерея г–жи Накамуры

Художник–маринист Эдуардс Калниньш.

Позже он много снимал латышских художников–маринистов для АПН.

— В Стране восходящего солнца была известная картинная галерея г–жи Накамуры, — рассказывает собеседник. — Хозяйка галереи часто бывала в Советском Союзе, в том числе в Латвии: подбирала картины. По мастерским художников ее сопровождала председатель Союза художников Джемма Скулме, а я фотографировал портреты мэтров: Эдуарда Калниньша, Станислава Крейца, Александра Звиедриса. Попасть в каталог галереи считалось престижно…

Работы не залеживались на полках галереи. В выигрыше были все: и хозяйка, получавшая прибыль от продажи, и страна, получавшая валюту, и, конечно, сами художники — им хорошо платили.

Осталась в памяти и встреча с переводчиком с японского — латышом Эдгаром Каттаем. До войны он жил с родителями в Маньчжурии — там выучил китайский, японский, корейский. После войны вернулся в Латвию. Много переводил с японского на латышский, подготовил и немало переводчиков.

Среди героев репортажей ветерана латвийской фотожурналистики — и энтузиасты индийской классической музыки.

— Первый ансамбль классической индийской музыки в республике основал рижанин Анатолий Попов с четырьмя единомышленниками. Настоящие энтузиасты: сами обучались игре на сложных инструментах, потом выступали в клубах. Позже от союзного Министерства культуры их направили учиться в Индию…

Не выше третьего этажа

Ну а как с запретными темами? Были ли какие–то табу? Как нужно было снимать партийных шишек?

С функционерами — местными и приезжими — собеседник практически не работал: их снимал Ян Тихонов, более опытный коллега. А нишей Евгения были в основном социум и культура.

— Конечно, в работе для АПН были свои критерии. Герой фотоочерка должен был быть хорошо одет, нужен был красивый интерьер, антураж. Тогда же компьютеров не было — не уберешь то, что не надо… А с запретами я столкнулся, когда работал для республиканских газет. Вот там была установка: снимать Ригу со зданий не выше третьего этажа. Выше могут находиться стратегические объекты…

Кстати, по словам мастера, работать для АПН в чем–то было легче, чем для местных изданий. Не нужно было печатать снимки. Брали пленку, с которой делали так называемые контакты. Их и отсылали в Москву.

Новые времена

Легенда русской журналистики Людмила Шварц.

С началом перестройки появились новые темы: первый производственный кооператив в Риге, первый жилищный, первые выборы комсомольского секретаря на альтернативной основе… Первый производственный кооператив был создан в 1988–м — «Энтузиаст». Он находился в старом доме — напротив нынешнего «Замка света». Завод «Коммутатор» списал лишнее оборудование, а «энтузиасты» взяли то, что валялось, и начали выпускать на нем детали. Первый ЖКХ строили комсомольцы — на улице Ленина, второй — на Сколас. А одни из первых в республике выборов комсомольского секретаря на альтернативной основе прошли в Латвийском морском пароходстве.

В 1988–м изменения коснулись и самого латвийского отделения АПН. На место Александра Емельянова пришел редактор газеты «Юрмала» Айварс Бауманис. Пришла и новая команда… Позже Бауманис стал послом Латвии в Дании, представителем страны в ООН…

Занимается ли сегодня Евгений Пугин фотографией?

— Фоторепортаж в Латвии умер. Когда–то у меня до 16 снимков бывало в одном номере газеты. Понятно, что сегодня для издателей это слишком дорогое удовольствие. Выгоднее отдать место под рекламу. Но в России фоторепортеры остались. Самые сильные, на мой взгляд, в журнале «Огонек»…

А Пугин не расстался с художественной фотографией. Работает над одной темой — морским пейзажем. Тем, к чему с юности лежала душа, тем, что в свое время помогли лучше понять художники маринисты, часть из которых стали его друзьями.

Кстати, в 2006 году мастер стал инициатором выставки MARINA в Юрмальском художественном музее. С того времени она проводится каждый год. Участвуют в ней и художники–маринисты, и фотографы…

Илья ДИМЕНШТЕЙН.

Все фото — из архива Евгения ПУГИНА.