В начале недели Трамп продлил перемирие с Ираном.
В Сейме начали рассматривать закон о солидарном платеже для торговцев топливом.
Котировки Platts выросли на 207 USD/т для дизельного топлива и на 126 USD/т для бензина, что в перспективе означает рост цены за литр более чем на 20 и 10 центов соответственно.
В конце недели Трамп отменил поездку своих представителей на переговоры с Ираном.
Казалось бы, какая связь между всем этим: Трамп, конфликт на Ближнем Востоке и рассмотрение закона в Сейме? На самом деле связь прямая: вмешательство США в Иран > закрытие Ормузского пролива > рост цен на мировом рынке > рост цен на АЗС на местном рынке > закон о солидарном платеже…

Пример миллиардера Трампа вдохновляет многих политиков не только на крайне популистские инициативы, но и на принцип «если очень хочется — значит можно», даже несмотря на очевидную абсурдность этих инициатив. Причём даже тогда, когда жертвой становится здравый смысл: если государство является чистым импортёром нефтепродуктов, никакие конфискации и популистские меры не смогут остановить рост цен на АЗС, если на мировом рынке цены продолжают расти.

Бумага всё стерпит

Главный абсурд ситуации заключается в следующем:
«Механизм солидарного платежа не будет активирован с момента вступления закона в силу, а будет запускаться постановлениями Кабинета министров, в которых определят конкретный период применения (в зависимости от рыночной ситуации) и технические параметры, включая методику расчёта ориентировочной розничной цены».

Это означает, что у авторов инициативы есть некая «волшебная формула», которую они по неизвестным причинам не хотят (или не могут) показать на этапе принятия закона. И это при том, что они уже активно используют её для оценки ситуации на рынке топлива:
«…розничные цены корректируются медленнее, чем падают биржевые, и к концу отчётного периода крупнейшие сети АЗС всё ещё находятся выше экономически обоснованного уровня… Если бы механизм солидарного платежа действовал сейчас, он затронул бы большинство торговцев…»

Чтобы всё выглядело убедительно, авторы закона из Министерства экономики придумали для этой формулы «современное» название:
«объективно рассчитанная ориентировочная розничная цена».
Звучит научно и достаточно сложно, чтобы вызвать доверие. Мол, если сказано «объективно», значит так и есть.

Кривая конструкция долго не стоит

На самом деле объективная реальность такова: эта формула по определению не может быть объективной, потому что её методология скрыта не только от общества, но и от участников рынка. Проще говоря — думать не нужно, нужно верить.

Можно сколько угодно называть формулу «объективной», но реальность от этого не изменится. И чем дольше решения будут приниматься в отрыве от неё, особенно на законодательном уровне, тем болезненнее будет возвращение к фактам.

На первом этапе инициативы участникам рынка представили механизм «ориентировочной цены и солидарного платежа». Он не выдержал никакой критики, поскольку был основан на неверных данных. После аргументированной критики со стороны торговцев топлива этот механизм просто исчез из обсуждения и из проекта закона.

Например, предлагалась такая «логика»:
«+30 USD — стандартная логистическая/премиальная надбавка к биржевой цене за транспортировку от Роттердама до латвийского терминала…»

Проблема в том, что подобный «ценовой механизм», основанный на биржевых ценах, изначально ошибочен. Розничные продавцы топлива покупают продукт по формулам, основанным не на бирже, а на котировках физического рынка (Platts). Разница между ними — это так называемые «премии».

Причём колеблются не только цены, но и эти премии. Например:
— 27 февраля котировка Platts превышала биржевую цену на +10 USD
— 13 апреля — уже на +165,25 USD/т

И это только разница между биржей и Platts. В реальности трейдеры покупают топливо с дополнительной премией к Platts — ещё десятки долларов.

Но в «мире фантазий» Министерства экономики получается, что кто-то в Латвии якобы закупает топливо по формуле «биржа +30 USD/т».

Если «объективную» цену можно считать по формуле, основанной на неверных данных, тогда всё действительно выглядит логично. Можно даже назвать это законом, а рынок — «неправильным».

Иллюзия удобна: всё сходится на бумаге — кроме реальных цен на АЗС. В этом мире легко найти «сверхприбыль», которой в реальности нет.

Но есть один странный момент:
размер «сверхприбыли» рассчитывается в мире фантазий,
а изымать её предлагается — в реальном.

В этой истории прекрасно всё:
— «объективность» без методики
— расчёты без реального рынка
— вера в то, что цены можно «уговорить»

Не хватает только одного — связи с реальностью.

Экономика государства — не место для веры в чудеса. Здесь любая ошибка в расчётах рано или поздно превращается в счёт, который оплачивает всё общество. Как говорится:
кто живёт в иллюзиях — просыпается с проблемами.