Что делать с мигрантами? А давайте поучимся у самой Африки: Pietiek

Это и привело к по сути необоснованному предположению, что всё, что изобретено в Европе, является лучшим и, соответственно, должно быть перенято остальными. Особенно опасно это сейчас, в период, когда доля Европы в мировой экономике значительно сократилась, что сопровождается соответствующим ослаблением финансирования науки и военного потенциала. Давно пора отбросить европейскую высокомерность (объявим «европейский зеленый курс» — и все остальные побегут за нами) и посмотреть, как решают проблемы другие. На этот раз — кратко о миграции.

Каждый день в новостях мы видим очередные печальные сообщения о тех, кого не пустили через границу с Белоруссией, о тех, кто утонул в Ла-Манше на надувных лодках, о тех, кто словно с неба упал на греческие острова. Ежегодно в Европу прибывают миллионы таких искателей лучшей жизни, причём почти для всех них в Европе найдётся место, ведь те, о чьём возвращении громко заявляют, составляют ничтожный процент. Результат: в Великобритании самым распространённым именем для детей стало «Мухаммед», в Швеции политика «открытых дверей» заставляет задуматься — что делать с тринадцатилетними убийцами, в Германии больше не звучат церковные колокола, поскольку это задевает чувства местных жителей. В качестве главного оправдания этой ущербной политики называют демографический кризис и вызванную им нехватку рабочей силы, которую потенциально могут восполнить мигранты. В сочетании с преувеличенно демократическими традициями Запада и перегруженной системой социального обеспечения это уже привело к взрывоопасной ситуации во многих крупных городах с огромными иммигрантскими районами, «NO-GO»-зонами и растущей неспособностью полиции бороться с процветающей преступностью.

Гораздо лучше с ситуацией справляются Саудовская Аравия и другие монархии Персидского залива — рабочие визы для приезжих выдаются на строго определённый срок, уже при въезде требуется залог на обратный билет, нельзя бродить по всей стране, необходимо регистрироваться у работодателя, и всё это строго контролируется. Поэтому рабочей силы у них хватает и будет хватать ещё очень долго. Есть также лагеря для военных беженцев с ещё более строгим режимом, однако не знаю, почему ни бедные сирийцы, ни палестинцы не спешат отправиться под крыло своих братьев по вере. Но ведь Европа, центр мира, не может учиться у каких-то мракобесных арабских монархов!

США и Трамп — это отдельная история, но ещё одним центром притяжения беженцев (точнее — экономических мигрантов) является Южно-Африканская Республика. О происходящем там в латвийской прессе ничего не найти, хотя социально-экономические процессы в этой стране чрезвычайно динамичны. Давайте немного восполним этот пробел.

Итак, Южно-Африканская Республика (ЮАР) — это страна с населением около 63 миллионов человек, из которых, согласно официальной статистике, примерно 3 миллиона являются мигрантами. Неофициальные цифры могут быть значительно выше. Это также самая индустриализированная страна Африки и крупнейшая экономика континента по показателю валового внутреннего продукта. Экономика ЮАР сильно ориентирована на экспорт, причём не только сельскохозяйственной продукции и минеральных ресурсов, но и продукции обрабатывающей промышленности, машиностроения и даже производства оружия. ЮАР — единственная африканская страна, которая в своё время сумела разработать технологию создания ядерного оружия.

В то же время ЮАР — это страна с уровнем безработицы около 32 % (2024 г.), который среди молодежи (в возрасте 15–24 лет) достигает около 60 %. Это, а также острое социальное неравенство и противоречия, тлеющие со времен апартеида, приводят к очень высокому уровню преступности. ЮАР имеет один из самых высоких в мире показателей тяжких уголовных преступлений: в 2023 году на 100 000 жителей приходилось 44 убийства. Войны вооружённых банд, распространение оружия и наркотиков, высокий уровень заражённости СПИДом делают ЮАР весьма неприятным местом для жизни.

Тем не менее, всё это не удержало миллионы мигрантов из различных африканских стран от переезда в ЮАР в поисках лучшей жизни. Поэтому мигранты обоснованно рассматриваются как угроза для местных южноафриканцев в плане возможностей трудоустройства, а также доступа к здравоохранению и социальным льготам. В стране сформировался ряд общественных организаций, которые настойчиво требуют ограничения миграции; одна из них даже уже превратилась в политическую партию («March and March»). Рядовые ограничения миграции требует также третья по величине политическая партия страны uMkhonto we Sizve, которую возглавляет бывший президент ЮАР Зума. Как заявила одна из лидеров движения «March and March»: «Мы не можем позволить себе превратить ЮАР в убежище для беженцев из всех развалившихся африканских стран!»

Еще в 2008 году в ЮАР произошли массовые беспорядки, направленные против мигрантов, и подобные события повторялись в 2015, 2016 и 2019 годах. Правительство разработало новый подход к ограничению миграции; впредь беженцами не будут считаться те, кто до прибытия в ЮАР проехал через ряд других стран. Однако, похоже, что многое уже упущено. Различные организации ДР, настроенные против мигрантов, договорились установить 30 июня 2026 года в качестве крайнего срока для выезда мигрантов из страны, кроме того, они активно действуют — проходят массовые марши против мигрантов, группы активистов обходят места проживания мигрантов и напоминают об этой дате. Пока всё в целом проходит мирно, что будет после 30 июня — посмотрим. И это уже учли правительства других африканских стран, организуя рейсы по депортации своих граждан как на автобусах, так и на самолётах. Тысячи мигрантов собрались в лагерях под охраной полиции и ждут своей очереди, чтобы уехать.

В расизме, как в смертном грехе, противников миграции здесь не упрекнуть — черные стоят против черных. Вместо этого их обвиняют в ксенофобии, несоблюдении прав человека и во всём подряд. Ну и что? На содержание одного мигранта в Латвии мы тратим 22 евро в день, то есть 660 евро в месяц. Насколько ниже пенсии у пенсионеров? В каких домах престарелых условия лучше, чем в Муцениеках? С этого года вступил в силу новый механизм распределения мигрантов в Европейском союзе. Что нас там ждет и как мы будем действовать, чтобы не допустить того безумия, которое царит во многих европейских городах?»