В сентябре в Киеве прошел ежегодный форум, посвященный Украине, который организует фонд украинского миллиардера Виктора Пинчука совместно с «Yalta European Strategy». Самым интересным на нем было то, насколько убедительно историки отвергали прецеденты, которые предлагались в качестве возможных решений для завершения войны.

Например, на Западе популярно призывать Украину учиться у Финляндии: финны в XX веке дважды героически воевали с СССР, в результате чего были вынуждены отказаться от примерно 12% территории страны, а в другие регионы Финляндии были вынуждены переселиться около 420 000 финнов, однако в результате этого болезненного компромисса Финляндия сохранила свою независимость и теперь является процветающей страной. Намек украинцам довольно ясный. В свою очередь, историки в ходе дискуссии напомнили, что Сталин и СССР не ставили под сомнение существование финского народа, поэтому финнам не грозила такая русификация, которую режим Путина намеревается провести (и уже проводит) в случае с украинцами.

Другой часто предлагаемый моделью является так называемая модель 38-й параллели в случае Северной и Южной Кореи. Упрощая: обе страны до сих пор не заключили мир, однако статус-кво позволил Южной Корее стать экономически процветающей, демократической нацией. Историки отвергают этот прецедент, напоминая, что модель может существовать только потому, что в Южной Корее размещены американские войска, в то время как Украине такая возможность не предлагается.

Другой популярной исторической «параллелью» является Германия 1918 года. В военном отношении Германия в то время все еще была достаточно сильна, чтобы не уступать противнику, однако усталость немецкого общества и страх перед экономическими последствиями войны заставили страну сдаться. Трагикомично, что эту «параллель» используют, пытаясь предсказать возможное развитие событий как в России, так и на Западе. Короче говоря, даже в тех случаях, когда ответ в истории ищут политики и эксперты, желающие добра Украине, никакого разумного результата ожидать не приходится.

То же самое и с несанкционированным заходом трех российских истребителей в воздушное пространство Эстонии 19 сентября. Я хорошо понимаю тех читателей, которых раздражает или пугает реакция официальных лиц. А именно, осуждение провокации сопровождается... да, чем именно? Комиссар Европейского союза по иностранным делам и вопросам безопасности Кая Каллас: «Мы не должны проявлять слабость». Что это значит? Президент Латвии Эдгарс Ринкевичс: «Но одно ясно: Кремль остановится, когда встретит сопротивление». Что значит «сопротивление»? На самом деле эти и другие высказывания не более логичны, чем реакция Дональда Трампа: «Мне это не нравится. Мне не нравится, что это происходит». 

Я читал комментарии, что НАТО и Эстония должны были поступить так, как поступила Турция в 2015 году – турецкие истребители сбили российский истребитель, вторгшийся в воздушное пространство Турции, и с тех пор Москва не осмеливается повторить ничего подобного. На самом деле, история и здесь ничему не учит, потому что менее чем через год Турция была вынуждена публично извиниться перед Кремлем, хотя вскоре после случившегося заявляла, что не будет этого делать. Военные, причастные к уничтожению истребителя, были арестованы в Турции. Ну что, по прежнему считаете, что «нужно руководствоваться опытом других стран»?

...Я остаюсь при своем утверждении, что история не может быть руководством к принятию решений. Люди, живущие в разное время и в разных условиях, не действуют по одному алгоритму. Свобода выбора у человека существует, даже если ее проявления не нравятся. На прошлой неделе была представлена новая научная монография профессора Айвара Странги «Латвия: время роковых решений. Оккупация. 1939–1940». В пересказе СМИ историк делает вывод, что «никогда больше не сдаваться без сопротивления. Это важный урок 1940 года».

Я не буду возражать, если последующие предложения будут отнесены к моему пессимистическому взгляду на мир, однако я считаю, что никаких «уроков» нет. В Латвии в третьем десятилетии XXI века ситуация иная. Одни имеют опыт жизни за пределами Латвии. Другие – выплачивают кредиты и строят далеко идущие планы на обустройство жизни, что обычно снижает воинственность. Еще у других – довольно сильное чувство разочарования в стране. Короче говоря, «урок» 1940 года правильный, но я бы не стал слишком полагаться на то, что латвийское общество сегодня в большинстве своем будет действовать единодушно в подобной ситуации.

Я не отрицаю, что историю нужно знать, или что история влияет на настоящее и будущее. Однако было бы опрометчиво искать в ней практически применимые решения для настоящего и будущего. Ответ на вопрос, зачем тогда нужны эти знания, будет несколько мизантропическим: чтобы осознать, насколько ужасными могут быть вещи, на которые готовы пойти двуногие приматы, которых обычно называют «разумными людьми».

Мне не очень нравится термин «черный лебедь», введенный в 2007 году статистиком и аналитиком рисков Насимом Николасом Талебом, потому что он кажется некрасивым по отношению к птицам. «Предсказуемая непредсказуемость» звучит самодовольно, но нейтрально. Знание истории помогает смириться с неизбежной непредсказуемостью и сохранить гибкость мышления".