«Белые колготки» по-фински: правда ли, что женщины снайперы воевали против Красной армии

По книге, женщины-снайперы из «Лотта Свярд» — массовое явление у финнов. В одном из эпизодов советские бойцы находят труп девушки-стрелка и комментируют: «Лотта Свярд. Задурили бабам головы, вот они и „закуковали“, дурёхи».

Как и многое другое у Пикуля, это не имеет ничего общего с реальностью.

Кто такие Лотты?

В 1918 году в Финляндии произошла недолгая, но жестокая гражданская война. В ней белые победили красных. Белый террор в стране Суоми превзошёл по размаху красный, а общество оказалось надолго расколото на правых воинствующих националистов и левых сторонников социал-демократов. Впрочем, коммунистов и СССР не любили и те и другие.

Главным социально-политическим оплотом правых стало движение шюцкоровцев, которых в англоязычных источниках обычно называют White Guard, «белогвардейцами». Именно они были массовой основой белых отрядов, превратившихся в армию независимой Финляндии, — но Шюцкор как организация сохранился и укрепил позиции. Он был источником мобрезерва армии и оплотом националистических настроений.

В 1919 году при Шюцкоре появилось женское крыло, получившее название «Лотта Свярд». Именно так звали героиню культовой поэмы Рунеберга, отправившуюся с мужем помогать сражаться с русскими войсками в войну 1808-1809 годов. Её муж погиб, но она осталась при армии, помогая в обозе и спасая раненых.

Лотта — типичное скандинавское сокращение женского имени Шарлотта. А шведское слово Svärd, не случайно похожее на английское Sword и немецкое Schwert, переводится как «меч».

В мирное время основными задачами «лотт» была агитация за идеи Шюцкора, доходившие до откровенно ультраправых и фашистских, и сбор средств для его финансирования. А в военное — забота о раненых и выполнение всевозможных небоевых задач для армии, чтобы высвободить как можно больше мужчин для собственно военных действий.

Штатная численность организации «Лотта Свярд» в мирное время колебалась в районе 60 тысяч человек: довольно много для страны с населением чуть более трёх миллионов. «Лотты» в характерных серых форменных платьях с момента появления и до запрета организации были заметной частью финского общества.

Идея «лотт» стала популярной и за пределами Финляндии: уже в 1924 году похожая организация Lottorna возникла и при «отечественной гвардии» армии Швеции.

Воевали ли «лотты»?

Учить «лотт» воевать и тем более отправлять на фронт в голову никому не приходило. Финское общество было консервативнее и патриархальнее советского, которое вполне одобряло работу женщин-снайперов в годы войны.

Даже когда финские войска сталкивались с тяжелейшим истощением резервов живой силы, девушкам оружия не давали. Даже для самообороны. И вообще, их старались держать подальше от линии фронта. За пять лет войн число «лотт» выросло до 240 тысяч человек — однако по боевым причинам, включая авианалёты и артобстрелы, погибли всего 113 из них.

Единственным случаем, когда девушки в форме получили оружие, была экспериментальная зенитная часть в Хельсинки летом 1944 года. Дамы управляли поисковыми прожекторами ПВО в финской столице и на всякий случай получили винтовки. В остальных случаях «лоттам» не полагалось даже пистолетов — не то что снайперских винтовок.

В теории «Лотта Свярд» должны были не только помогать армии высвобождать «дефицитных» в маленькой стране мужчин для боёв, но и крепить своим примером патриотический дух финского общества. На практике так получалось в основном в тылу.

На фронте отношение к «лоттам» было проблемным и часто напоминало то, что описано применительно к советским женщинам-фронтовикам в «У войны не женское лицо». Финские солдаты часто видели в них не столько заслуживающих уважения соратниц, делающих много тяжёлой и важной работы, сколько «офицерских шлюх» — объект для оскорблений и домогательств. Это вполне откровенно описано в «Неизвестном солдате» Вяйнё Линна.

После перемирия в 1944 году одним из требований советской стороны стал запрет всех националистических организаций — включая Шюцкор и «Лотта Свярд». Порой бывших «лотт» даже не брали на работу из подозрений в чрезмерно правых взглядах, поэтому им приходилось скрывать своё прошлое. Реабилитация «Лотта Свярд» в глазах финского общества произошла только в 90-е годы.

Откуда могла пойти легенда о женщинах-снайпершах?

Скорее всего, Пикуль не сам придумал воинственных снайперш-«кукушек». В годы войны он служил на эсминце «Грозный» Северного флота, и в основу его первой книги в числе прочего легли личный опыт вкупе с военными байками. А баек про «Лотта Свярд» хватало: не просто про отдельных снайперш-«кукушек» — порой речь шла про целые батальоны отборных финских фашисток.

Строго говоря, и сами «кукушки», стрелявшие с деревьев, — фронтовая легенда. Ни один финский снайпер не практиковал подобное: залогом выживания является не только скрытность, но и возможность быстро покинуть огневую позицию после выстрела.

Тратить время на оборудование площадки на дереве, а затем слезать с неё под обстрелом — нерационально, глупо и опасно. А стрелять с веток — ещё и очень неудобно.

Судя по аналогичному американскому мему про «гуков на деревьях», это типичная байка, возникающая во время войны среди лесных массивов. Внезапность выстрелов со стороны леса и неуловимость стрелков порождают мысли о том, что они прячутся где-то в кронах. Что реальные снайперы делают очень редко.

Впрочем, площадки на деревьях действительно существовали и использовались вполне массово. Только не снайперами, а наблюдателями и артиллерийскими наводчиками. Смысл таких площадок — оставаться незаметными как можно дольше, что при снайперской стрельбе невозможно.

А вот почему во фронтовых байках сплелись представления о «кукушках на деревьях» и сведения о массовом присутствии женщин в форме в рядах финских войск — вопрос сложный.

Вероятно, здесь есть что-то общее с возникшим в 90-е годы мифом о «белых колготках». То есть снайпершах прибалтийского происхождения, якобы воевавших против российских войск и добровольцев во всех локальных конфликтах на почве денег и русофобии. Ни одного доказательства их существования никто так и не привёл.

Но и сейчас многие ветераны постсоветских войн готовы с уверенностью рассказывать: друг сослуживца говорил — зуб даю, лично видел и даже казнил злодейку особо зверским образом за погубленных ею ребят.

Интересно, не восходит ли образ «белых колготок» к байкам про «кукушек из “Лотта Свярд”» и к баронессе Кайсе Суттинен со страниц Пикуля?

Алексей Костенков, warcats.ru