История любит опровергать представления, которые кажутся незыблемыми. Она заставляет полководцев умирать в безвестности, банкиров — становиться философами, а людей, никогда не помышлявших о дальних странах, заканчивать жизнь там, о существовании чего они прежде знали разве что по школьному атласу. Русская эмиграция после революции представляет собой почти неисчерпаемое собрание подобных парадоксов. Можно встретить бывшего гвардейского офицера в аргентинской пампе, профессора — в китайском порту, казака — на французской шахте. Но, вероятно, самым неожиданным пунктом этого великого рассеяния была Австралия — страна, которую в дореволюционной России представляли себе скорее географическим понятием, чем местом, пригодным для человеческой судьбы.
История любит опровергать представления, которые кажутся незыблемыми. Она заставляет полководцев умирать в безвестности, банкиров — становиться философами, а людей, никогда не помышлявших о дальних странах, заканчивать жизнь там, о существовании чего они прежде знали разве что по школьному атласу. Русская эмиграция после революции представляет собой почти неисчерпаемое собрание подобных парадоксов. Можно встретить бывшего гвардейского офицера в аргентинской пампе, профессора — в китайском порту, казака — на французской шахте. Но, вероятно, самым неожиданным пунктом этого великого рассеяния была Австралия — страна, которую в дореволюционной России представляли себе скорее географическим понятием, чем местом, пригодным для человеческой судьбы.
Видео
В мире
