За гранью: суд решил отдать детей отцу, сильно избившему их мать

Понимают ли в сиротских и обычных судах, что такое насилие в семье, учитывается ли оно при принятии решений? Такой вопрос возникает, если проанализировать историю одной семьи.  

Чрезмерная ревность и контроль, подслушивание разговоров и другие признаки эмоционального насилия послужили причиной того, что некая женщина решила — жить с мужем она больше не может. Во втором полугодии прошлого года она официально подала на развод. Дети жили у матери. Физического насилия не было до первого полугодия нынешнего года. Женщина признаёт — она недооценила своего мужа и не верила, что он может её избить.

«Была сломана глазничная кость. Спасибо хирургу из больницы Страдиня, что поставила титановый имплантат. Ей удалось сохранить нерв — он центральный, на пол-лица. В то же время, да, у меня до сих пор потеряна чувствительность половины лица и зима станет огромной проблемой — нос тоже потерял чувствительность», — рассказала потерпевшая.

Это не единственные телесные повреждения: у женщины был сломан нос и отломан фрагмент позвонка, есть и другие травмы.

Последствия для здоровья ощущаются до сих пор. В первые месяцы потерпевшей было очень страшно, но страх удалось преодолеть после работы с психологом. Однако потом началась борьба за детей. Примерно через месяц после избиения муж подал в суд иск с требованием оставить детей ему.

Сиротский суд выслушал аргументы и признал, что детям будет безопаснее у отца. Никаких факторов риска он не увидел, хотя до того, как женщину избили, мнение о ней у сиротского суда было благоприятным для неё.

«Вдруг я стала паршивой овцой в обществе, ничего не смыслящей. У меня нет ни одного нарушения. Моя работа связана с довольно серьёзным отношением к государству. У меня нет таких нарушений, чтобы я прогуливала. Я несу активную службу в Земессардзе, мы очень часто ходим с оружием», — говорит женщина.

На вопрос, принял ли сиротский суд во внимание случай физического насилия по отношению к ней, был дан ответ: «Следует учитывать, что само по себе то обстоятельство, что против человека возбуждено уголовное дело, не может быть причиной для ограничения его прав любого рода, так как никого нельзя считать виновным в совершении преступного деяния, если он не признан таковым согласно приговору суда».

С мнением сиротского суда согласился и обычный суд. Та самая судья, которая принимала решение о защите женщины от насилия. В связи с избиением по-прежнему остаётся активным уголовный процесс, по поводу которого Госполиция не даёт комментариев. Женщина знает лишь то, что она имеет статус потерпевшей. 

Дело о разводе тянется уже больше года, судья не комментирует, был ли принят во внимание уголовный процесс. Принимая решение об общении с детьми, суд отметил, что не сомневается в объективности сиротского суда и в его компетентности в соответствующих ситуациях и в оценке обстоятельств.

Что думает по этому поводу бюро омбудсмена?

«Иногда наблюдается, что заключение сформулировано в пользу одной из сторон. Хотя есть факты, одинаково свидетельствующие об обоих родителях, в отношении одного из родителей одни и те же факты просто-напросто как бы игнорируют, а в отношении второго — очень тщательно анализируют», — заявила руководитель отдела прав детей бюро омбудсмена Лайла Гравере.

Впрочем, в бюро омбудсмена подчеркнули, что заключение сиротского суда — это лишь одно из доказательств. Что касается конкретного случая, то муж до сих пор насилие по отношению к жене называл клеветой и отрицал, что телесные повреждения у неё возникли по его вине: якобы она сама с лестницы упала. При этом курсы для тех, кто совершил насилие, он посещал.

В свою очередь, потерпевшая заявила, что её принудительно разлучают с детьми и что она не ощущает поддержки от учреждений, которые должны выступить против этого.

Иллюстративное фото.