«Вы считаете, что мы — орки? Тогда пошли вы к черту, мы действительно орки»: Толкиен и русские

«Скажи, а тебе их не жалко?»

«Кого — их?»

 «Людей, людей. Гэндальф! Я понял: ты тут из соображений высшей пользы приговорил к смерти Мордорскую цивилизацию».

«Жалость — плохой советчик, Саруман».

В той стране, что когда-то была Советским Союзом, есть традиция толковать книги Толкина так, словно Мордор символизирует СССР, а орки — это на самом деле русские, тогда как эльфы — западные страны или нацистская Германия. Не все согласятся с таким прочтением. Сам Толкин явно ему воспротивился бы. Тем не менее возник целый жанр, посвященный толкованию его книг. В одних работах резкий дуализм разбирают более детально, в других якобы презрительное отношение Толкина к русским превращают в политику. И почти всегда орки занимают в этих работах центральное место.

Слегка урезанная цитата, приведенная выше, взята из книги Кирилла Еськова «Последний кольценосец», которая вышла в 1999 году и стала самым известным в мире примером российской ревизионистской литературы по мотивам Толкина. Но мы начнем с читального зала одной библиотеки незадолго до падения Советского Союза.

Студентка лингвистического университета Наталья Васильева только что прочитала «Властелина колец», и книга ее совершенно потрясла. Но когда она захотела почитать продолжение, оказалось, что это невозможно — в Советском Союзе его не издавали. Поэтому она отправилась в Библиотеку иностранной литературы, где по интересующей ее теме есть всего один экземпляр «Книги утраченных сказаний» (первые два тома «Истории Средиземья» Кристофера Толкина — прим. ред.).

«Книга постоянно была у кого-нибудь на руках, так что в конце концов я оставила бумажку со своим номером телефона читательнице, у которой она была», — рассказывает Наталья Васильева.

Они с этой девушкой, Натальей Некрасовой, вскоре подружились и много лет посвятили чтению, обсуждению и толкованию книг Толкина.

«Все началось с того, что мы обсуждали противоречия, которые встречались в книгах, и пытались их объяснить. Сначала это было в шутку, но потом мы начали продумывать более серьезные объяснения. Мы размышляли, как толковать эти истории, кто их мог записать и когда они были написаны — было ли это сразу же после событий или много столетий спустя», — рассказывает Наталья Васильева.

В результате появилась «Черная книга Арды», в которой события «Сильмариллиона» описываются с иной точки зрения, и злой Мелькор превращается в трагико-романтического персонажа.

Одна из самых популярных и известных книг, в которых по-новому трактуется Толкин, — это «Последний кольценосец» Кирилла Еськова. Если в двух словах, то книга основана на идее, что «Властелин колец» — это эльфийская пропаганда, написанная, чтобы скрыть истинные цели войны и оправдать геноцид орков. В «Последнем кольценосце» Мордор — относительно толерантное государство с продвинутой наукой, которое вынуждено защищаться от агрессивных и варварских соседей на западе.

«Это литературная игра. Идея была воссоздать мир эпоса о властелине колец, относясь к нему как к реальному, где соотношение эпоса и реальности такое же, как в нашем», — говорит Кирилл Еськов, биолог и палеонтолог по образованию.

Кирилл Еськов рассказывает, что произведения Толкина настолько популярны в России, что ему не пришлось ничего объяснять читателям, чтобы они поняли эту игру. Он попытался сохранить основные факты из оригинала (если можно назвать это фактами), но истолковать их по-другому. Например, не странно ли, что все, кто соперничает с Арагорном за трон, очень кстати умирают? И его собственное на него право притянуто за уши и сложно доказуемо. Но сложнее всего Еськову пришлось с эльфами.

«Если присмотреться к эльфам Толкина получше, оказывается, что это довольно неприятные существа, питающие презрение к нам, людям, считающие нас низшей расой».

Особое отношение русских к Толкину сформировалось еще в советские времена. Трилогию о властелине кольца считали политически щекотливыми книгами, и читать их можно было только в виде самиздата, то есть домашних переводов, копии которых распространялись тайно. Конечно, «Бильбо» издали на русском еще в 1976 году, но лишь в адаптированной версии: например, там уже не говорилось открытым текстом, что речь идет о путешествии с запада на восток.

«Эта книга могла издаваться только с оговоркой, что в ней показана опасность, которую представляет собой капиталистическое общество, и что она рассказывает о том, как золото портит хороших людей, — говорит Ник Перумов, русский писатель-фантаст. — Я прочитал ее и был совершенно очарован. Вы должны понять, в Советском Союзе фэнтези вообще не было. Были только научная фантастика и коммунистическая литература для детей. Кое-что из этого было стоящим и рассказывало об основополагающих ценностях. Но идея воображаемых миров с другими расами была нам совершенно чужда».

Позднее он и сам заимствовал тему у Толкина. Примерно в то же время, когда была опубликована онлайн-версия «Черной книги Арды», вышла первая книга его трилогии «Кольцо тьмы», действие которой разворачивается в Средиземье 300 лет спустя после событий «Властелина колец». Эта книга есть и в переводе на шведский язык.

Кирилл Еськов объясняет:

«В книгах бесчеловечные косоглазые орды маршируют с Востока под красными знаменами, чтобы вторгнуться на земли свободных народов Запада. По-моему, это лукавство утверждать, что тут нет намека на современную политику. И многие советские и постсоветские читатели также стали отождествлять себя с орками».

И писатели тоже.

«Сам я не фанат Толкина, и когда я начал писать „Последнего кольценосца», я ничего не знал о текстах Перумова и Ниэннах. Но это правда, почти все выбирают темную сторону. Мы на собственном опыте знаем, как работает пропаганда, и поэтому для нас велик соблазн рассматривать „Властелина кольца» как пропаганду победителей и пытаться воссоздать, что же случилось на самом деле», — говорит Кирилл Еськов.

Элиот Боренштейн (Eliot Borenstein) — профессор русистики и славистики из Нью-Йоркского университета. Он написал книгу и создал блог под названием «Заговоры против России», и рассказывает о так называемых параноидальных трактовках.

«В данном случае речь идет о том, что люди всегда во всем видят политическую повестку дня, причем всегда направленную против нас, русских», — говорит Элиот Боренштейн.

Такой образ мысли часто свойственен разным меньшинствам, которые по-своему трактуют произведения, написанные в других контекстах и, возможно, для других читателей.

«Россия — большая и могущественная страна, но, когда дело доходит до глобальных СМИ, русские ощущают себя в положении меньшинства. И вот они видят какие-то произведения, которые им нравятся, но в которых они представлены врагами. Что же им делать? Им нужно найти способ любить и их, и самих себя.

Так что они говорят: „Ладно, вы считаете, что мы — орки? Тогда пошли вы к черту, мы действительно орки»».

Эта идея также стала популярной в российских националистических кругах. Например, публицисты и общественные деятели Максим Калашников и Юрий Крупков издали книгу «Гнев орка», в которой утверждают, что русские должны признать себя орками. То же самое говорят на российских националистических сайтах в интернете. Там речь уже не идет о том, чтобы оправдать орков или разрушить неправдоподобный дуализм работ Толкина — там в традиционном националистическом духе восхваляют воинственных и сильных орков, которые разительно выделяются на фоне вырождающегося окружающего мира.

Та же тема возникает в песне писателя, певца и композитора Михаила Елизарова под названием «Оркская». В отличие от других правых популистов, Елизаров — признанный писатель, но при этом в высшей степени неоднозначная и скандальная фигура. Когда он получил премию «Русский Букер» за роман «Библиотекарь», один из членов жюри покинул свой пост в знак протеста против «фашистского трэша». Но Елизаров чаще всего сохраняет в своих произведениях достаточно неоднозначности, чтобы их можно было трактовать по-разному. В «Оркской» сплетаются идеи о русских в роли орков, картины Второй мировой войны, времена падения Советского Союза и представление о «Властелине колец» как пропаганде. Для Елизарова, который читал эти книги еще ребенком и не мог от них оторваться, очевидно, что Толкин имел в виду СССР.

«Аналогия очевидна. Мордор — хаотическая сила, которая восстает против готовой пасть британской империи или, скорее, ее среднего класса. Песня — ироничный памфлет, протест и отрицание, — говорит Михаил Елизаров. — Но я думаю, что существует много толкований. Большинство постсоветских читателей наверняка наивно причисляют себя к жителям Средиземья, не замечая, что на самом деле они — Мордор».

Когда я спрашиваю его об идее, что русские снова должны стать орками, как говорится в его тексте, он отмахивается от нее как от чересчур пафосной мысли. Однако он не исключает националистическое толкование песни и говорит, что будет достаточно, если русские вновь станут русскими.

После «Последнего кольценосца» Кирилл Еськов продолжил работу исследователя. Ник Перумов переехал в США и стал одним из самых успешных русских писателей-фантастов в истории. А первопроходец Наталья Васильева в истинно толкинистском стиле продолжила свою работу, развивая и модифицируя «Черную книгу Арды», и заявляет, что последнее издание, которое вышло в 2008 году, никоим образом не окончательное. Попытки втянуть Толкина в политику ей отвратительны, а насчет орков, которых она на самом деле вовсе не намерена трактовать аллегорически, Васильева говорит:

«Если это что-то и значит, так это то, что людей, готовых творить зло, можно найти где угодно».

Перевод Иносми.ру