Карни заявил, что мир находится «в процессе разрыва, а не перехода «и призвал средние государства объединяться против экономического давления крупных стран. Также премьер Канады заявил, что «старый порядок уже не вернется, и мы не должны его оплакивать, ностальгия — это не стратегия».

Вот текст его речи:

«Сегодня я буду говорить о разрыве мирового порядка, конце красивой сказки и начале жестокой реальности, где геополитика великих держав не ограничена никакими рамками.

Но я также утверждаю, что другие страны, в частности средние государства, такие как Канада, не бессильны. Они имеют потенциал построить новый порядок, который воплощает наши ценности: уважение прав человека, устойчивое развитие, солидарность, суверенитет и территориальную целостность государств.

Сила менее могущественных начинается с честности.

Ежедневно нам напоминают, что мы живем в эпоху соперничества великих держав. Что порядок, основанный на правилах, угасает. «Сильные делают то, что им позволяет сила, а слабые принимают то, что им суждено принять». Этот афоризм Фукидида подается как неизбежность — как вновь заявляющая о себе естественная логика международных отношений. И столкнувшись с этой логикой, страны имеют сильную тенденцию подстраиваться, чтобы выжить. Приспосабливаться. Избегать неприятностей. Надеяться, что уступчивость купит безопасность. Это не сработает.

Итак, какие у нас есть варианты? В 1978 году чешский диссидент Вацлав Гавел написал эссе под названием «Сила бессильных». В нем он задал простой вопрос: как коммунистическая система поддерживала себя?

Его ответ начинался с продавца овощей. Каждое утро этот лавочник вывешивает в витрине плакат: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Он в это не верит. Никто в это не верит. Но он все равно вешает плакат — чтобы избежать неприятностей, продемонстрировать лояльность, не выделяться. И поскольку каждый торговец на каждой улице делает то же самое, система сохраняется не только через насилие, но и через участие обычных людей в ритуалах, которые они лично считают фальшивыми.

Гавел называл это «жизнью во лжи». Сила системы происходит не от ее истинности, а от готовности каждого вести себя так, будто она истинна. И ее хрупкость происходит из того же источника: когда хотя бы один человек перестает играть роль — когда продавец овощей снимает свой плакат — иллюзия начинает трещать.

Пришло время для компаний и стран снять свои плакаты.

Десятилетиями такие страны, как Канада, процветали в условиях того, что мы называли международным порядком, основанным на правилах. Мы присоединялись к его институтам, хвалили его принципы и получали выгоду от его предсказуемости. Под его защитой мы могли проводить внешнюю политику, основанную на ценностях. Мы знали, что история о международном порядке на основе правил была частично фальшивой. Что сильнейшие будут делать для себя исключения, когда это удобно. Что правила торговли применялись асимметрично. И что международное право применялось с разной строгостью в зависимости от того, кем был обвиняемый или жертва.

Эта фикция была полезной, а американская гегемония, в частности, помогала обеспечивать общественные блага: открытые морские пути, стабильную финансовую систему, коллективную безопасность и поддержку механизмов разрешения споров.

Поэтому мы вешали плакат на витрину. Мы участвовали в ритуалах. И в основном избегали указывать на пропасть между риторикой и реальностью.

Это соглашение больше не действует.

Скажу прямо: мы находимся в разгаре разрыва, а не перехода.

В течение последних двух десятилетий ряд кризисов в сферах финансов, здравоохранения, энергетики и геополитики обнажил риски экстремальной глобальной интеграции.

В последнее время крупные государства начали использовать экономическую интеграцию как оружие. Тарифы как рычаг давления. Финансовую инфраструктуру как средство принуждения. Цепочки поставок как уязвимость, которую можно эксплуатировать.

Вы не можете «жить во лжи» о взаимной выгоде через интеграцию, когда интеграция становится источником вашего подчинения. Многосторонние институты, на которые полагались средние государства — ВТО, ООН, COP — архитектура коллективного решения проблем — значительно ослаблены. Как следствие, многие страны приходят к одинаковым выводам. Они должны развивать большую стратегическую автономию: в энергетике, продовольствии, критически важных минералах, в финансах и цепочках поставок.

Этот импульс понятен. Страна, которая не может сама себя прокормить, обеспечить топливом или защитить, имеет мало вариантов. Когда правила больше не защищают вас, вы должны защищать себя сами.

Но давайте трезво посмотрим на то, куда это ведет. Мир крепостей будет беднее, хрупче и менее устойчив. И есть еще одна истина: если великие державы откажутся даже от мнимых правил и ценностей ради беспрепятственного преследования своих интересов, выгоды от «транзакционности» (прагматических сделок) станет труднее воспроизводить. Гегемоны не могут бесконечно монетизировать свои отношения.

Союзники будут диверсифицироваться, чтобы застраховаться от неопределенности. Покупать страховку. Увеличивать количество вариантов. Это восстанавливает суверенитет — суверенитет, который когда-то основывался на правилах, но все больше будет базироваться на способности противостоять давлению.

Вопрос для средних государств, таких как Канада, заключается не в том, адаптироваться ли к этой новой реальности. Мы должны это сделать. Вопрос в том, адаптируемся ли мы, просто строя более высокие стены, или мы способны на что-то более амбициозное.

Канадцы знают, что наше старое, комфортное предположение о том, что наша география и членство в альянсах автоматически гарантируют процветание и безопасность, больше не является действительным.

Наш новый подход основывается на том, что Александр Стубб назвал «реализмом, основанным на ценностях» — или, иначе говоря, мы стремимся быть принципиальными и прагматичными.

Принципиальными в нашей приверженности фундаментальным ценностям: суверенитету и территориальной целостности, запрету применения силы (за исключением случаев, предусмотренных Уставом ООН), уважению прав человека.

Прагматичными в признании того, что прогресс часто является постепенным, что интересы расходятся, что не каждый партнер разделяет наши ценности. Мы активно воспринимаем мир таким, какой он есть, а не ждем мир, каким мы хотим его видеть.

Мы больше не полагаемся только на силу наших ценностей, но и на ценность нашей силы. Мы развиваем эту силу дома. С момента прихода моего правительства к власти мы снизили налоги на доходы, прибыль от капитала и бизнес-инвестиции, устранили все федеральные барьеры для межпровинциальной торговли и ускоряем инвестиции объемом в триллион долларов в энергетику, ИИ, критически важные минералы, новые торговые коридоры и прочее.

Мы удваиваем наши расходы на оборону до 2030 года и делаем это так, чтобы развивать нашу отечественную промышленность. Мы быстро диверсифицируем связи за рубежом. Мы договорились о всеобъемлющем стратегическом партнерстве с Европейским Союзом, включая присоединение к SAFE — европейским соглашениям об оборонных закупках.

За последние шесть месяцев мы подписали двенадцать других соглашений в сфере торговли и безопасности на четырех континентах. За последние несколько дней мы заключили новые стратегические партнерства с Китаем и Катаром.

Мы ведем переговоры о пактах о свободной торговле с Индией, АСЕАН, Таиландом, Филиппинами, МЕРКОСУР.Для решения глобальных проблем мы используем «переменную геометрию» — разные коалиции для разных вопросов, исходя из ценностей и интересов.

Относительно Украины: мы являемся основным членом «Коалиции желающих» и одним из крупнейших контрибуторов в ее оборону и безопасность в расчете на душу населения.

Относительно суверенитета в Арктике: мы твердо стоим рядом с Гренландией и Данией и полностью поддерживаем их уникальное право определять будущее Гренландии. Наша приверженность Статье 5 непоколебима.

Мы работаем с нашими союзниками по НАТО (включая страны Северной Европы и Балтии), чтобы укрепить северный и западный фланги альянса, в частности через беспрецедентные инвестиции Канады в радары, подводные лодки, самолеты и войска на местах.

Средние государства должны действовать вместе, потому что если вас нет за столом, вы — в меню. Крупные государства могут позволить себе действовать в одиночку. У них есть объем рынка, военный потенциал, рычаги влияния, чтобы диктовать условия. У средних государств этого нет. Но когда мы ведем переговоры с гегемоном только на двусторонней основе, мы ведем их с позиции слабости. Мы принимаем то, что нам предлагают. Мы соревнуемся друг с другом в том, кто будет более уступчивым.

Это не суверенитет. Это имитация суверенитета при фактическом принятии подчинения. В мире соперничества великих держав страны «посередине» имеют выбор: соревноваться друг с другом за благосклонность сильных или объединиться, чтобы создать третий путь, имеющий влияние.

Мы не должны позволить росту «жесткой силы» ослепить нас и скрыть тот факт, что сила легитимности, честности и правил будет оставаться мощной — если мы решим применять ее вместе.

Это возвращает меня к Гавелу. Что означало бы для средних государств «жить в правде»? Это означает называть реальность своими именами. Перестать ссылаться на «международный порядок, основанный на правилах», так, будто он до сих пор функционирует согласно рекламе. Называть систему тем, чем она является: периодом обострения соперничества великих держав, где самые могущественные преследуют свои интересы, используя экономическую интеграцию как оружие принуждения.

Это означает действовать последовательно. Вместо того, чтобы ждать восстановления старого порядка, создавать институты и соглашения - это означает уменьшение рычагов влияния, которые делают возможным принуждение. Развитие сильной внутренней экономики всегда должно быть приоритетом каждого правительства.

Канада имеет то, чего хочет мир. Мы — энергетическая сверхдержава. Мы обладаем огромными запасами критически важных минералов. У нас самое образованное население в мире. Наши пенсионные фонды являются одними из крупнейших и самых опытных инвесторов в мире. У нас есть капитал, таланты и правительство с огромным фискальным потенциалом для решительных действий. и у нас есть ценности, к которым стремятся многие другие.

Мы являемся стабильным, надежным партнером — в мире, который является каким угодно, только не стабильным — партнером, который строит и ценит отношения в долгосрочной перспективе.Канада имеет еще кое-что: осознание того, что происходит, и решимость действовать соответственно.

Мы понимаем, что этот разрыв требует большего, чем просто адаптация. Он требует честности по отношению к миру, каким он есть. Мы снимаем плакат с окна.

Старый порядок не вернется. Мы не должны его оплакивать. Ностальгия — это не стратегия. Но на обломках разрыва мы можем построить что-то лучше, сильнее и справедливее.

Это задача средних государств, которым есть что терять в мире крепостей и которые могут больше всего выиграть в мире настоящего сотрудничества.

Могущественные имеют силу. Но мы тоже что-то имеем — способность перестать притворяться, назвать реальность своим именем, построить собственную силу дома и действовать вместе".