Советская Латвия: создателю знаменитого «Юрас перле» — 80!

В советское время одним из самых известных брэндов Латвии считался ресторан «Юрас перле». Люди из разных уголков «одной шестой части суши» специально приезжали в Юрмалу, чтобы побывать в знаменитой жемчужине у моря… 8 февраля создателю программы варьете легендарного ресторана — режиссеру–постановщику Марку Наумовичу Гурману исполнилось 80 лет. О былом мы попросили рассказать и его, и его бывших коллег.

Первую программу варьете Марк Наумович Гурман поставил 1 мая 1969 года. Правда, не в «Юрас перле», а в ресторане «Лидо», что в Майори. Уже в октябре программа пошла в баре ресторана «Юрас перле». Тот только открылся, и заместитель начальника управления торговли города–курорта энергичная Марина Фалилеевна Затока решила, что это должен быть не просто бар — с варьете! Первый в СССР. Уже потом варьете открылось в Таллине — в гостинице «Виру».

В качестве режиссера Затоке посоветовали Марка Гурмана. Выпускник Рижского хореографического училища, он к тому времени имел опыт работы в Театре оперы и балета, был тренером–хореографом сборной Латвии по спортивной и художественной гимнастике.

— Шутка ли, это была самая первая программа–варьете в Союзе! — Марк Наумович показывает вашему автору афишу. — В Москве варьете появилось спустя три года — в «Арбате», потом в Ленинграде — в «Тройке»… У нас программы начинались в 24 часа. Две части по 45 минут с 15–минутным перерывом. В 1970–е варьете ставили и в ресторане. Но там программы давали в одном отделении, причем начинались они в «детское время» — в 22.00…

Звездные солисты

Отец первого варьете называет самых первых солистов: эстонку Айну Балиню — любимицу руководителя Латвийской ССР (главы компартии) Августа Восса, рижанку Ларису Сабо, одессита Вадима Мамаева, первую жену Михаила Таля — Салли Ландау. Чемпиона мира по шахматам на представлениях он ни разу не видел, а его сын Гера частенько захаживал в бар.

Позднее — в начале 1980–х — в «Юрас перле» взошла звезда Лаймы Вайкуле, в середине 1980–х там появилось трио «Экспрессия» с Борисом Моисеевым.

— Лайме было 18 лет. У нее дома была по тем временам экзотика — видеомагнитофон. Смотрела западные клипы и многому училась. Не сразу пришла к своему имиджу — сначала пела в танцевальном оркестре, потом стала солисткой варьете. А трио «Экспрессия» приехало на просмотр из Вильнюса, они там работали при духовом оркестре. Понравились, и я их принял. Правда, выступали они больше в «Лидо» и в «Кабуре», а в «Юрас перле» — на закрытых вечерах. В «Юрас перле» Моисеева заметила Алла Пугачева и пригласила в Москву…

Через шесть лет ушла и Вайкуле — стала выступать с собственной программой в «Латвии».

От Хонеккера до Галины Брежневой

В «Юрас перле» программы шли круглый год. И всегда был аншлаг. Часто устраивали закрытые вечера — для высоких гостей. А их за долгие годы было много: и лидер польских коммунистов Владислав Гомулка, и его немецкий коллега Эрих Хоннекер, и чилийские, кубинские, никарагуанские и прочие товарищи.

Из наших своими людьми в баре были глава Московского горкома партии и член Политбюро ЦК КПСС Виктор Гришин с дочкой Ольгой, Галина Брежнева — дочь Леонида Ильича. Август Эдуардович Восс на тусовки с зарубежными товарищами приходил с женой. После программ иногда приглашал артистов в зал, много танцевал…

«Давили» ли латышские песни?

Ничего плохого о больших гостях Гурман не говорит. Если и вспоминается — то хорошее.
Особенно много помогала Марина Затока — доставала дефицитную тогда музыкальную аппаратуру, микрофоны. Костюмы шили лучшие рижские модельеры.

В год ставили две–три программы, и каждую утверждали идеологические секретари горкомов. Больше всего вопросов бывало к песенному репертуару: «иностранщины» полагалось процентов 5–10, остальное — на русском и латышском. Но Гурман шел на хитрость: местные композиторы делали аранжировки мелодий, а он писал тексты на русском. Любопытно, что в 1970–е перекос в репертуаре был в сторону песен на русском, а во второй половине 1980–х — на латышском. Вот вам и байки об ущемлении латышского языка в годы «проклятой оккупации»…

Осенью 1991–го наступили тяжелые дни. Страна распалась, появились границы, начали закрываться здравницы. «Юрас перле» в кои–то веки пустовал. И Гурман решил закрыть программу. В том же году знаменитая «жемчужина» дважды горела. Новая элита начала борьбу за ее приватизацию.

Сыграй, музыкант!

А вот что вспоминают бывшие коллеги Марка Наумовича.

Владимир Диордиев в середине 1970–х был руководителем оркестра в баре «Юрас перле». С Гурманом они знакомы со студенческой скамьи — учились в Рижском хореографическом училище, вместе заканчивали его. Марк, по его словам, был не только талантливым режиссером, но и человеком с харизмой. Даже большому начальству не позволял вмешиваться в профессиональные дела, а это было непросто.

Вспоминает Диордиев музыкантов, певцов. Оркестр продолжал работу до победного конца — 5–6 утра, когда закрывался бар. Программа варьете кончалась раньше, но оркестр и потом продолжал играть — на заказ.
— После завершения программы выстраивалась большая очередь из тех, кто хотел заказать песню. Таксы не было, обычно платили по 5 рублей…

Рассказы «знатоков» о том, что платили и по 50, и по 100 рублей, он называет чушью. Хотя бывали исключения. Например, когда подходили моряки с привезенными из–за границы кассетами с записями зарубежных исполнителей. Вот те платили и по 25 рублей каждому музыканту, да еще коньяком угощали. Но приходилось потрудиться, чтобы уже к следующему вечеру разучить песню или несколько.

— Спал я тогда по 2–3 часа в сутки…

В оркестре было семь музыкантов, звездные певцы. Айна Балиня потом уехала в Эстонию, Салли Ландау — в Западную Европу, Вадим Мамаев умер. Из первых солистов в Риге сейчас живет только Лариса Сабо. Ее муж, кстати, был музыкантом оркестра.

Слава «Юрас перле» была такой, что гости из Москвы или Ленинграда специально приезжали сюда на такси — а под утро этим же транспортом уезжали. Понятно, что это была публика не бедная.

Вспоминает дирижер и знаменитостей, которых лично он видел в зале: артисты Моргунов и Вия Артмане, Галина Брежнева… Дочь генсека приезжала со свитой (чтобы было с кем пить), и зал тогда полностью закрывали…

Не просто стриптиз

Бывший заведующий постановочной частью юрмальского эстрадного бюро Георгий Берман тоже давно знает Марка Гурмана.

— В свое время, когда он танцевал в Театре оперы и балета, считался перспективным — у него был высокий прыжок. Но и в качестве режиссера–постановщика варьете заставил о себе говорить. Что такое для многих варьете? Стриптиз и не больше. А в «Юрас перле» была шикарная тематическая программа, великолепные костюмы. Помню, например, программу по мотивам оперы «Кармен» — тореадоры, быки… Или «Венский вальс» — все в черных фраках и белых платьях…

Берман не сомневается, что варьете и ресторан можно было сохранить. Только продолжали бы приезжать сюда гости из российских столиц? Нужно ли им это, когда Латвии повсюду мерещатся российские шпионы? Даже в проблемах электронной программы здоровья недавно увидели российский след.
Поэтому будем жить воспоминаниями о жемчужине, которую мы потеряли, и помнить людей, которые сделали все, чтобы она сверкала…

Илья ДИМЕНШТЕЙН