Прямо как в России: Гаусс, airBaltic и автомат Калашникова — что тут общего? Объясняет «Неаткарига»

Основная проблема, если говорить простым языком, заключается в том, что airBaltic хочет стать относительно крупной, серьезной международной авиакомпанией, базирующейся в относительно небольшой стране, удаленной от основных транспортных путей. Если раньше можно было надеяться, что Рига сможет служить транзитными воротами в Россию и страны бывшего СССР, то после 24 февраля 2022 года эта надежда также исчезнет.

Еще до этого непродуманная реакция мировой общественности на коронавирус серьезно подорвала бизнес-планы airBaltic. Чтобы спасти airBaltic от банкротства, государство было вынуждено несколько раз вмешиваться в ситуацию с помощью собственных финансовых «спасений». Инвестиции в акционерный капитал были списаны в последних числах августа 2024 года (571 млн евро).

До этого, в мае 2024 года, airBaltic была вынуждена выпустить облигации под непропорционально высокие проценты. 340 миллионов евро по годовой процентной ставке 14,5 %. Теперь существует угроза (о которой прямо заявил председатель наблюдательного совета Клавс Васкс), что «доплата» со стороны государства может стать регулярной. По словам Васкса, это неизбежно. «Мартин Гаусс, генеральный директор airBaltic, утверждает обратное.

Если абстрагироваться от историй об огромной зарплате Гаусса, вездесущих «ворах», «недружелюбии» к клиентам и тому подобных эмоциональных наслоений, то в сухом остатке остается вопрос: придется или нет государству снова вкладывать в компанию деньги налогоплательщиков? Если да, то сколько? Можем ли мы себе это позволить? Стоит ли оно того?

Национальная авиакомпания может стоить дорого

Даже на эти чисто рациональные вопросы оказывает огромное давление чисто эмоциональное решение: нужна нам или не нужна собственная национальная авиакомпания? В конце концов, Литва и Эстония обходятся без такой компании, и ничего страшного не произошло. Живут. Даже лучше, чем мы. Так почему же мы должны так упираться?

Ответ на этот главный вопрос: хотим мы этого или нет (несмотря ни на что), определяет личное отношение каждого человека к происходящему. Если ответ «нет», то решение проще простого: ни цента для airBaltic из государственного бюджета. Если компания не может выжить на свободном рынке, то пусть банкротится. А Рижский аэропорт не останется пустым.

Решение осложняется тем, что авиационный сектор — почти единственный, в котором Латвия является лидером в Балтии. Люди так устроены, что не могут пусть косвенно не конкурировать с соседями. Поэтому добровольно уступить лидирующие позиции не только нелегко, но и нелегко: а надо ли? Когда салатово-зеленые цвета airBaltic исчезнут с аэродромов (и с предвыборных плакатов, добавляют некоторые остроумцы, означающих «Единство»), наступит ли наконец долгожданное счастье и довольство?

В этом нет никакой уверенности. Скорее наоборот. Общественность, за некоторыми исключениями, считает, что airBaltic — это актив, который, при любом раскладе, необходимо сохранить. Если это так, то на первый план выходит вопрос об управлении компанией. Если сама компания является активом, то, возможно, следует сменить только ее руководство, и мы сможем спокойно жить дальше? Это было бы наиболее политически выгодным решением для коалиции.

Не берите то, что не можете унести

С 2011 года генеральным директором airBaltic является Мартин Гаусс, получающий почти астрономическое для латвийских условий вознаграждение (более 1 миллиона евро в год, включая различные бонусы). Такая зарплата не может не вызывать восторга у некоторых налогоплательщиков. Я не буду комментировать его управленческие способности, поскольку информация пока противоречива и сложно составить «реальную картину».

Можно предположить, что планы Гаусса по развитию компании были очень амбициозными и, возможно, даже слишком амбициозными. Отчасти, но не только, из-за этих «амбициозных» (неоправданно амбициозных) планов airBaltic и оказалась в такой сложной финансовой ситуации, поскольку компания явно пыталась поднять больше, чем может унести. Об этом свидетельствуют и отмены рейсов, которые просто не оправданы с точки зрения пассажиропотока.

Я намеренно не касаюсь предполагаемого конфликта интересов Гауса, который KNAB начал расследовать в эти дни, потому что прошлая практика (не только в случае с airBaltic) показывает, что обвинения в коррупции чаще всего являются лишь инструментом для борьбы за лучшее место за столом. Как в России, где арест коррупционера означает только одно — он проиграл битву за аппарат другим, более убедительным «чистильщикам финансовых потоков». В этом отношении политико-экономическая среда Латвии не отличается ни на копейку.

Я не зря упомянул о долголетии Гаусса во главе компании. С одной стороны, это говорит о том, что он все прекрасно усвоил и находится в курсе всех событий, но с другой стороны, трудно отрицать, что он отстает от времени. Кроме того, если следовать принципам эффективного управления, то пора бы привлечь к управлению компанией «свежую кровь» со свежим видением.

Также трудно отрицать, что вопрос AirBaltic стал чисто политическим. Решать его должно правительство. Коалиция. Поэтому невозможно смотреть на него без учета политических реалий. Что мы видим на политической сцене в данный момент?

Коалиция довольна существующим положением вещей

Хотя коалиция имеет крайне хрупкое численное большинство, она относительно сильна в связях по интересам. Поэтому нынешнюю структуру нельзя назвать нестабильной. Напротив, она стабильна как никогда. Это, конечно, ироничная ссылка на печально известную фразу Кришьяниса Кариньша: денег больше, чем когда-либо. Практический результат этой фразы мы все знаем: никому не нужная свая на Даугаве строится в три смены, без выходных.

Если кто-то захочет сказать в этот момент: но ведь Кариньш уже давно не премьер-министр, я отвечу: концептуальный (даже не материальный) фундамент этой сваи был заложен именно тогда, когда господствовал этот тезис: денег больше, чем когда-либо. Семя было посажено тогда, плоды мы видим сейчас. Это справедливо и для сегодняшнего дня, в самом широком смысле.

Нынешнее правительство Эвицы Силиня стабильно только потому, что никто из членов коалиции не заинтересован в его падении, полагая, что при другой коалиции может получить лучшее место за столом. Тот факт, что в данный момент такой заинтересованности нет, не означает, что она не может появиться при изменении ситуации. Но на данный момент таких признаков нет. Всех более или менее устраивает существующее положение вещей.

В этой ситуации на первый план выходят сугубо личные, второсортные вопросы личной симпатии/антипатии, которые, разумеется, облекаются в национально значимые словесные оболочки. Варианты решения собрания акционеров airBaltic 21 января могут быть следующими: уволить председателя правления, генерального директора Мартина Гауса; уволить председателя наблюдательного совета Клауса Васкса (или весь наблюдательный совет); и третий вариант — ничего не делать. Оставить все как есть.

Как в Латвии правительства не падают до тех пор, пока в «кафе» Старого города не будет сформировано новое правительство, так и высокооплачиваемые чиновники не заменяются до тех пор, пока кто-то не нацелится на это тепленькое место. В таких случаях фактическая эффективность работы чиновников имеет второстепенное значение, ведь все, что нужно, — это желание сесть в его еще не остывшее кресло. Как говорится, был бы человек, а повод его уволить мы всегда найдем.

Вряд ли в Латвии найдется человек, который мог бы реально претендовать на должность Гаусса (руководителя компании) и который имел бы такое влияние, чтобы политические «верхи» из-за него серьезно «встряхнулись» бы. Таким образом, требование о замене Гаусса носит скорее политический характер, пытаясь угодить определенной части электората и, возможно, тому, кто просто ненавидит Гаусса. Не стоит недооценивать и роль этих якобы иррациональных факторов. Но это скорее капризы, чем реальные, устойчивые желания, ради которых можно пойти на все.

Так что положение Гаусса можно считать относительно устойчивым. Другое дело, что поведение Гаусса может раздражать кого-то (скажем, премьер-министра) до такой степени, что общее мнение политического класса будет таково: хватит, Гаусс должен уйти. Запущенное расследование KNAB может быть свидетельством этого. Но я полагаю, что в контракте Гаусса есть пункты, которые не позволяют так просто избавиться от него. По крайней мере, без таких «золотых парашютов», что политически целесообразно было бы вообще не начинать эту процедуру.

Бришкенс всех переиграл?

В такой ситуации первым, кого выбросят из корзины стремительно теряющего высоту воздушного шара, будет председатель наблюдательного совета airBaltic Клавс Васкс. Учитывая его публичный имидж (нескрываемо высокомерного технократа), это было бы наиболее политически целесообразным выходом из сложившейся ситуации. Но и здесь не все так однозначно.

Не секрет, что у министра транспорта, Каспарса Бришкенса из Прогрессивной партии, не очень теплые отношения с Васксом. Министр (фактический мажоритарный акционер airBaltic) предпочел бы сделать Васкса козлом отпущения. Другой партнер по коалиции, СЗК, более склонен к замене Гаусса (министр экономики Виктор Валайнис даже пригрозил, что не поддержит ни одного цента дотаций для компании, если ее руководство останется неизменным).

Если Гаусс останется, а Васкс уйдет, то, похоже, «прогрессивные» выиграли этот период. Если принять во внимание долгий политический опыт Васкса в «Единстве», то ситуация становится еще более безумной: двое лютых волчар проиграли очевидному «андердогу» (более слабому). Ситуация становится еще более странной, если учесть, что именно «прогрессивный» Бришкенс, будучи министром транспорта, должен был бы «слететь» в первую очередь. Если Васкс «полетит», то получится, что Бришкенс всех перехитрил. Этого нельзя допустить.

Учитывая вышесказанное, самое безвредное для все решение — ничего не менять. Проблема лишь в том, что этот «modus operandi» постепенно становится визитной карточкой правительства Силини. Нелепая «борьба нанайских мальчиков» в итоге негативно сказывается на рейтингах партий, что тоже действует политикам на нервы, хотя до больших выборов осенью 2026 года еще далеко. Нужно что-то делать, хотя бы для того, чтобы посмотреть, что сказать на пресс-конференции. Необходимо что-то придумать.

Нет сомнений, что огромный аппарат по связям с общественностью на самом верху государственной службы что-нибудь придумает. Однако здесь снова волей-неволей придется упомянуть Россию. Если там, что не собирай, всё равно получается автомат Калашникова, то у латвийских PR-специалистов своя фишка: чтобы они не придумывали, а на выходе все равно получится «кризис коммуникации».