Политолог: у правительства нет «центрального мозга», чтобы координировать все, что связано с Covid-19, в результате — бардак

В своем аккаунте соцсети Twitter журналист рассказала о том, с какими сложностями приходится сталкиваться во время конференций и семинаров в онлайн-режиме.

“Сегодня я поняла, что больше не могу участвовать в масштабных конференциях онлайн, даже если мне интересна тема. Встречи с коллегами – да. Конференция онлайн – 20 минут и мозг отключается”, – написала журналистка.

В дискуссию вступили политики. Так оппозиционный депутат Сейма Ивар Зариньш предложил представить, как проходят заседания парламента и каково качество выпускаемых им законов.

 “А теперь представьте, насколько “продуктивными” и содержательными являются заседания Сейма, которые длятся часами…”, – написал Ивар Зариньш.

Министр обороны Артис Пабрикс рассказал, что заседание правительства на днях длилось 10 часов.

“У нас заседание Кабинета министров длилось 10 часов”, – написал Пабрикс.

Йемберга задалась вопросом, как можно в течение такого времени принимать важные в столь непростое время решения.

“Как вы концентрируетесь и принимаете решения? Это же несерьезно (без сарказма). PS Кажется странным, что в разгар эпидемии Кабинет министров рассматривает правила отчуждения земли или охоты, хотя, на мой взгляд, можно говорить только о теме номер один: меньше смертей, сохранить здоровье, поддержать”, – пишет Йемберга.

Министр сообщения Талис Линкайтс пояснил, что в течение 5 из 10 часов решения принимаются о поддержке.

“Так и делаем. Каких-то пять часов посвящаем поддержке”, – написал министр сообщения Талис Линкайтс.

После ответа Линкайтса тема работы на “удаленке” ушла в другое русло – журналистка задала вопрос о том, почему латвийские власти принимают решение по поддержке людей в условиях COVID только после того, как объявляется ЧС.

“К сожалению, с опозданием на две недели. Нельзя сначала локдаун, а потом поддержку – не знаю других стран, которые так делают, напрасно нервируете людей.  по-прежнему не понимаю, почему, так как логика готовится была летом”, написала журналист.

“Потому что у правительства нет “центрального мозга”, чтобы координировать и вдумчиво сообщать все, что связано с COVID-19. Результат: фрагментированный, децентрализованный бардак, в котором каждое министерство делает что-то в своем собственном темпе. Это странно, ведь в Латвии уже есть такие межведомственные институты, их не надо формировать с нуля”, – написала исследователь центра Providus, политолог Ивета Кажока.

Затем, прокомментировал работу-онлайн председатель правления SAF Tehnika, работающий по импорту высоких технологий Нормунд Бергс. По его словам, пределом при работе онлайн является час, затем надо дать мозгу отдохнуть. При этом очень важно качество изображения и звука.

“Час – критический предел. Качество изображения и звука также очень важно. однако вы можете выключить камеру и пойти в сад, чтобы пособирать листья, если наконец zb”, – написал Бергс.

“В предыдущей арке я читала лекции в V-Азии. Ненормально сложно. Взаимодействия с классом нет, вы не видите, кто работает, задания полностью не выполняют, потому что i-nets тормозит, сам не готов к такому формату. Я поняла, что максимум 40 мин, потом вопросы, комментарии. PS. Выключите камеру, если вы не разговариваете – это обязательно”, – написала журналист.

“Признаюсь. В понедельник во время лекции заснула (начало в 8:15 и до 19 часов)”, – написала Илзе Ванага.

Напомним, в Латвии в период ЧС должностные лица призывают работников и работодателей уводить работу в режим онлайн. В свою очередь латвийские старшеклассники сейчас осваивают образовательную программу на “удаленке”. По мере распространения COVID все больше классов уходят в онлайн-режим. Многие родители жалуются, что во время удаленного образования, дети не осваивают предметы, нагрузка увеличилась, как на самих детей, так и на родителей и учителей. В публичном пространстве уже звучит мнение, что вскоре вырастет поколение эпохи пандемии.

В свою очередь, Детский фонд при Организации Объединенных Наций (ЮНИСЕФ) предупредил о появлении детей “потерянного поколения” из-за пандемии коронавирусного заболевания, повлиявшей на образование, питание и состояние здоровья.