Почему у Латвии нет будущего? Экс-премьер о фатальных ошибках за 30 лет

Главной проблемой он называет приватизацию. Массовая передача собственности за сертификаты была ошибкой, хотя такие шаги тогда поддерживали международные организации, включая МВФ. По сути, подобная модель была навязана многим странам, особенно в Азии, и привела к деиндустриализации: страна лишилась предприятий, которые можно было модернизировать, а также потеряла квалифицированных специалистов — инженеров и работников промышленности.

Альтернативой, по его мнению, могла стать постепенная приватизация с участием государства и экспертов, с продажей активов по частям и сохранением курса на производство и переработку. Однако это направление почти полностью было утрачено, за исключением отдельных отраслей, например пищевой промышленности. В результате страна потеряла время и деньги: «С такой приватизацией мы потеряли годы и деньги. Например, по сравнению с Эстонией, мы получили от приватизации в четыре раза меньше — сто миллионов против четырехсот. И у эстонцев было в два раза меньше объектов для приватизации. Эти средства могли бы быть вложены в укрепление государства и инфраструктуру. Наши сто миллионов особо не помогли».

Второй серьезной ошибкой он считает слабый банковский надзор: «Мы непростительно пустили это на самотек. Мы вторые худшие в Европе после Албании, если считать потери от различных банковских кризисов». Крахи крупных банков, таких как Banka Baltija и Parex, обошлись экономике в миллиарды и нанесли удар по благосостоянию жителей и бизнеса. «Это был ужасный удар по экономике, благосостоянию жителей и бизнесу. Деньги просто “консолидировались” и часто выводились за границу».

Третья проблема — система государственного управления. Изначально задуманная модель профессиональной гражданской службы с ротацией кадров не сработала. По словам Крастса, ситуация изменилась после того, как Народная партия провела «чистку», заменив специалистов политически лояльными кадрами: «К сожалению, это не сработало… Именно это привело к нынешней ситуации, когда все жалуются на профессионализм государственного управления».

Он также отметил демографический спад 90-х, связанный с отсутствием социальных гарантий: «В начале девяностых демография была непростительно пущена на самотек, и последствия этого мы ощущаем до сих пор. Мы недооцениваем фактор чувства неуверенности людей в те изначально безумные годы экономического либерализма».

Говоря о нынешних проблемах, Крастс вновь указывает на систему управления. По его словам, на нижних уровнях работают компетентные специалисты, но выше по иерархии качество резко падает. На уровне руководства, по его оценке, встречаются люди, не прошедшие реальной конкуренции и назначенные по политическим причинам: «…там уже “императоры”, как будто поставленные богом, которые думают, что знают все, но на самом деле не знают ничего».

Причину он видит в практике замены профессионалов «доверенными лицами», начавшейся в конце 90-х и продолжающейся до сих пор. В результате, по его словам, полноценные конкурсы на руководящие должности исчезли: «Честных конкурсов больше нет. Комиссии есть, но конкурсов для руководящих позиций нет».

Крастс считает, что ситуацию можно исправить только через радикальные изменения в системе управления, вплоть до пересмотра кадров на уровне руководителей. В противном случае, предупреждает он, у страны не будет серьезных перспектив: «Нам нужно как-то выйти из этого ошибочного состояния. Иначе никакой особой перспективы у Латвии в 2035 году не будет».