Видео
В мире
Он ее отмыл, накормил, приодел, поселил в приличном месте, и малышке так понравился «западный образ жизни», что она научилась правильно говорить по-английски, а это и было целью модернизации в данном случае. Точно также модернизируемые народы (вроде нас) запросто обучаются рыночной экономике, как только обнаруживают, что она позволяет накормиться, одеться, отмыться и поселиться в приличном месте.
Что же в итоге? Happy End? Не тут-то было. Это лишь половина пути. Главные трудности модернизации начинаются с того момента, как она нам понравилась.
Что сделал профессор, завершив эксперимент? Сказал, что модернизированная им девушка больше не требуется. А ведь та влюбилась в своего создателя больше чем в одежду, кормежку и ванну. Как, собственно, и мы. Ведь мы хотим иметь не жратву и баню посреди загаженной страны, а западный образ жизни. Мы хотим жить с Западом одним большим европейским домом. И путинская обслуга, говорящая, что Запад нам угрожает, первая стоит в очереди на «получение этого образа жизни».
Что сделала Элиза, узнав, как поступил с ней Хиггинс? Запустила в него туфлями от гнева. Хорошо, что не ракетами с ядерными боеголовками. У нее ракет не было, а у нас они есть. Так что можем запустить в своих создателей, поскольку с их точки зрения нам предлагали не великую любовь, а лишь краткосрочные курсы обучения рынку и демократии. На самом деле, конечно, мы боеголовками кидаться не будем, поскольку нам уже давно есть, что терять, кроме своих цепей. Но ругаем мы Запад не меньше, чем Элиза ругала Хиггинса. Человеку, который не читал «Пигмалион», кажется, будто мы ведем себя так из-за дикой злобы и некультурности. Но Бернард Шоу помогает понять, что на самом деле это фрустрация от неразделенной любви.
