Питерская студентка, которая невесть откуда подхватила западную моду и «в знак протеста» стала задирать юбку в питерском метро – нате, мужские шовинистические свиньи, глядите! Вот описание «акции». 

Жесть, конечно. Особенно если учесть, что в Питере сейчас уже почти зима, народ в пальто и шапках, поэтому девица в одном платье, задирающая исподнее, чтобы показать трусики, смотрится совсем уж отмороженно. Во всех смыслах. Странные нынче танцы «в переходах подземных станций».

С чем она «борется»? Кто ей куда заглядывает в зимнем городе?

А вообще, если между нами, вся эта «борьба с апскертингом» вовсе не так смешна, как кажется на первый взгляд. Недаром среди даже среди обычно глумливых и гогочущих мужских комментов к посту в ФБ вдруг прорывается и растерянное – «Мужики, да что ж… домогаться запретили… правильно… но теперь и смотреть, что ли, нельзя?»

Вот именно, друзья мои. Мужиков нынче скручивают в бараний рог. Доселе неведомый на русском «апскертинг», который вдруг оказывается страшным грехом – это еще цветочки.

На самом деле нельзя НИЧЕГО. Вот, в «Плейбое» (новом, в котором запрещена «обнаженка») – статья про новую волну мужских покаяний, которая нынче, оказывается, бушует в западных соцсетях, под названием «Это был я».

Покаяние – это теперь, похоже, единственное «социально одобряемое» поведение мужчин на Западе. Все как в сталинском НКВД: там тоже, помнится, была такая мода – следователям, к которым в лапы попал «враг народа» (просто любой человек, выдернутый с улицы или из теплой постели), было лень придумывать для врага обвинение. Чего, правда, мозги-то сушить? И они приказывали несчастному – «Ну ты… это… давай, сам признавайся, как изменял Родине. Как, с кем, когда. Колись, вражина!»

Вражина кололся. Если получалось маловато (для расстрела), следователь морщился и требовал добавить красочных деталей, да и добавить сообщников.

Акция «Это был я» - по тому же принципу. Ты должен вывалить на себя компромат сам. А если его нет («ну не агент я западных разведок!») – придумать. Или высосать из пальца.

И люди, как ни странно, стараются – о чем удовлетворенно пишет «Плейбой». Характерно, кстати, какие именно истории новый «Плейбой» отобрал для своей коллекции. Ведь наверняка в тысячах (!) признаний можно было бы отыскать поистине леденящие душу случаи издевательств и харрасмента, перед которыми побледнели бы все похождения Вайнштейна… Но нет! Смотрите, какие нам страшные случаи морального и нравственного падения шовинистических свиней припас «Плейбой»:

1. Я либо участвовал, либо был свидетелем сотен «мужских» разговоров в раздевалках, полных мизогинии.
2. Я знал и молчал о том, что мои друзья ведут себя неприемлемо с женщинами, домогаются их, проявляют силу. Теперь я знаю, что должен был проверить, что происходит, вмешаться, но я был морально извращен и гораздо больше обеспокоен своим собственным комфортом, чтобы сделать это.

Страшное дело, не правда ли? Как же земля носит такого мерзавца?

А вот еще признание:

«Я прикасался без согласия. Я был соучастником в своем молчании. Я выталкивал людей из зоны комфорта. Я имею в виду женщин. Я получал выгоду от мизогинической культуры. Простите меня».

Прикасался без согласия! Может, еще и под юбку смотрел?!

Мне, впрочем, особенно понравилась вот такая история, почти что «сюжет для небольшого рассказа».

«Слишком часто (настолько, что уже невозможно посчитать) я ставил свой сексуальный голод выше чувств и личных границ женщин. Есть один случай, о котором я готов рассказать. Это не значит, что это был единственный раз, когда я проявил насилие, хотя мне и хотелось бы так думать.
Мне было 19 лет, я встречался с девушкой, и она неоднократно говорила мне прямым текстом, что не готова заниматься со мной сексом. Однажды я остался у нее на ночь, и после того, как она заснула, возбудился и попытался проникнуть в нее. Она тут же проснулась, очень спокойно отстранила меня и попросила идти спать.
Только спустя несколько лет я понял, что в тот момент она была вынуждена так спокойно отреагировать, поскольку боялась. В ее мире я мог легко разозлиться и неадекватно отреагировать на ее отказ, проявив насилие».

Разве не замечательно? Пара молодых людей (один точно моложе 20) встречается, парень явно неравнодушен, но девушка его не подпускает к телу, говоря, что «не готова к сексу». Это ей, однако, нисколько не мешает оставлять влюбленного в нее парня у себя на ночь (!) и спокойно спать рядом с ним (в одной кровати?) Далее 19-летний пацан ночью предпринимает попытку атаки (проникновения! Фу, какая гадость! С чего бы? Что он о себе возомнил?)… по поводу которой сейчас, много лет спустя, испытывает чувство неугасающей вины.

Еще один мучается угрызениями (а Плейбой сладострастно складывает в свой сундучок):

«Я рассердился, когда девушка, в которую я был влюблен, не ответила мне взаимностью. Я назвал ее сукой, я фантазировал о ее страданиях без меня, просто потому что я чувствовал, что имею право на ее любовь. Просто потому, что я был «хорошим парнем».

Действительно сволочь. Как он мог рассердиться на то, что его отвергли? Скотина! Вот все мужики такие свиньи! Нет бы отреагировал как Пушкин – «как дай вам бог любимой быть другим», та-та-та… Ах, ну это же американец, они Пушкина не знают.

Там еще есть примеры, но общая линия уже понятна: мужчинам предлагается стыдиться не какого-то вопиющего принуждения и насилия – нет, им предлагается испытывать чувство вины за само наличие сексуального желания. В принципе. Вина! Это ключевое переживание, которое внушается аудитории. Мужчины должны ощущать себя виноватыми просто за наличие этого самого «либидо», так хорошо воспетого еще дедушкой Фрейдом. Базовое переживание должно быть таким: «Я хотел трахнуть некую женщину (имя подставить) ДО ТОГО, как она выдала мне свое письменное и нотариально заверенное согласие на секс со мной – я ужасен и неизвестно, как мне загладить вину».

Ну и что про это можно сказать, оценивая поднятую волну взглядом психолога? Очевидно, что мы имеем дело с крайне масштабной манипуляцией. Один из наиболее ходовых приемов манипулятора – внушить жертве чувство вины; от виноватого в качестве «компенсации» можно тянуть что угодно и, в принципе, сколь угодно долго.

Честно говоря, манипуляция просто поражает своей простотой и какой-то невероятной наглостью. Ведь, что ясно ежу, в процессе самыми виноватыми выходят не условные «вайнштейны», действительно перетрахавшие, как на конвейере, буквально сотни актрис и иных творческих работников; нет, эти то остаются в основном за кадром. А в итоге «насильником» и «маньяком-садистом» начинает ощущать себя как раз тот самый задрюченный офисный клерк, у которого в жизни и было то единственное «сексуальное приключение» в ту ночь на квартире девицы в 19 лет – да и то она в итоге «не дала». Но именно из него и делают главного невротика!

А каким же получается тогда «общественный идеал» - а точнее, каким должен быть тот, кто хочет избежать травли? Ответов два. Во-первых, хорошо быть геем. На геев, как нетрудно заметить, все эти тяжелые требования к «покаянию» не распространяются.

А второй, более универсальный «выход» - это сниженное либидо. Еще лучше – полная импотенция. Вот такой мужчина – Настоящий Друг Женщины! С ним и можно и спокойно остаться вдвоем переночевать, и под юбку он заглядывать не станет. Ибо зачем? Что он, трусов не видел?

Мы, таким образом, набрели на портрет Героя Нашего Времени. Это импотент.

Особенно пикантно, что в Новое Время такого героя призывает… журнал Плейбой.

Алексей Рощин.