Нездоровая атмосфера, знаете ли: Марис Зандерс о влиянии конфликта между Израилем и Ираном на Латвию

«Самое банальное — рост цен на топливо в мире. Особенно в том случае, если: а) конфликт затянется, б) у Ирана останутся ресурсы не только для ударов по Израилю, но и для угрозы танкерному судоходству в Ормузском проливе, который находится недалеко от Ирана. Причём более дорогое топливо — это не просто нечто неприятное для нас как потребителей (инфляция и т. п.). Учитывая, что режим Путина по-прежнему умеет обходить санкции Запада, чем выше цена на нефть, тем больше доходов у этого режима. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Независимо от того, сколько знало правительство США и в какой степени одобрило атаку Израиля на ядерные объекты Ирана и другие военные цели, уже известно, что администрация Трампа зарезервировала, например, системы ПВО на случай, если они понадобятся Израилю. Не секрет, что таких установок ограниченное количество, и речь идёт об оборудовании, которое должно было быть передано Украине. Со всеми вытекающими отсюда последствиями для украинской борьбы против российской агрессии.

Также очевидно, что этот дополнительный кризис ослабит интерес США к Украине и Европе, особенно если конфликт на Ближнем Востоке приобретёт более широкий масштаб.

Относительно позитивный — насколько это вообще уместно говорить в контексте войны — момент в том, что истощение военных ресурсов Ирана затруднит его помощь России в военном плане. Хотя боюсь, что вышеупомянутые минусы будут ощущаться острее, чем этот плюс.

Увеличивается вероятность терактов в Европе (и не только, разумеется). То, что между доминирующим в Иране шиитским направлением ислама и гораздо более многочисленным и распространённым суннитским направлением существуют напряжённые отношения, не имеет большого значения. Исламские радикалы в вопросах насилия не особо разборчивы, если есть возможность найти повод для нападения на союзников Израиля на Западе — даже если это всего лишь мнимые союзники. Мы уже сталкивались с этим в контексте Газы и палестинцев.

И наконец — в глобальном масштабе подобные конфликты лишь укрепляют убеждённость в том, что дипломатия, попросту говоря, не работает. Причём к такому выводу приходят все стороны. Израиль (я, разумеется, упрощаю) может заключить, что было бессмысленно пытаться убедить Иран не развивать ядерное оружие, и что бомбить надо было давно, в то время как Иран может заключить, что вообще не стоило вступать в переговоры по ядерной программе — надо было втайне сначала создать эти вооружения, а потом поставить мир перед фактом. Это не моя спекулятивная гипотеза. Известно, что, к примеру, в Фордо Иран разместил установки по обогащению урана на глубине 80 метров под землёй, и у Израиля нет технических возможностей бомбить на такой глубине (теоретически это возможно с помощью американских бомб GBU-57/B). Если бы Израиль не ждал, пока Иран уступит Западу, и начал бомбить тогда, когда противник ещё не успел так глубоко, если можно так выразиться, зарыться, он бы уже достиг своей цели — сдержать Иран от создания ядерного арсенала — причём с меньшими усилиями. Теперь момент упущен.

Иными словами, такие конфликты формируют такой образ мышления, при котором переговоры кажутся пустой тратой времени, важно лишь, у кого дубина толще.

Побочный эффект этого образа мышления — увеличится число стран, которые будут в тишине и без лишнего шума разрабатывать своё ядерное оружие, полагая, что оно придаст им совсем другой вес на международной арене. Нездоровая атмосфера, знаете ли».