«Любимый журналист Путина» попал в COVID-отделение после отравления грибами

Историю болезни журналист опубликовал 2 июня на странице в Facebook. Он пояснил, что обратился к врачам, когда у него поднялась температура. Сделать компьютерную томографию на всякий случай посоветовала знакомый доктор.

«Сделали тесты, КТ. Врач в приемном покое сказал, что сто процентов – двусторонняя пневмония и что это оно. И что мутные стекла и т.д. И что поражение легких – до 25 процентов. /…, Что надо срочно госпитализироваться /…/ Назначили довольно агрессивную терапию, подходящую моменту: противовирусное, два вида антибиотиков, противомарярийное, кроверазжижающее… Ну все абсолютно. Это было воскресенье», – поделился Колесников. По его словам, уже на следующий день новые врачи изучили анализы и снимки и пришли к выводу, что всё это на коронавирус не похоже, и начали расспрашивать, в чём ещё может быть причина болезни.

О том, что до того, как появилось недомогание и поднялась температура, он съел банку солёных грибов, убрав при этом «плесени сантиметра четыре» корреспондент говорил ещё до госпитализации, но никто его не послушал. Подтвердить COVID в больнице так и не удалось и врачи посоветовали как можно скорее выписываться, «а то опасность слишком большая кадую минуту».

«А как же, говорю, поражение до 25 проц? А это протокол у нас: до 25 проц легкое поражение, до 50 проц – среднее и т. д. То есть один процент – это уже до 25… А если говорю, все же ковид, то сколько у меня процентов? Процентов пять, говорят. Но надо учитывать, что год назад вы ломали ребра, от этого картина может быть смазана. И может, плохо вдохнули на КТ, такое тоже бывает… В общем, не можем утверждать. /…/ Но не положить мы вас не могли: а вдруг ковид?», – поделился журналист деталями разговора при выписке. Провожая его, врачи добавили, что Колесникову очень повезёт, если теперь он не заболеет новым вирусом на самом деле.

Окончательным диагнозом всё-таки стал «острый гастроэнтерит» – воспаление слизистой желудка из-за неправильного питания. Тесты на коронавирус у журналиста после режима карантина оказался отрицательным, самочувствие – хорошим.