Дочь поэта Екатерина РОЖДЕСТВЕНСКАЯ вспоминала, что на протяжении 13 лет каждый год родители брали ее с собой в Дубулты.

В  интервью рижской газете она рассказывала: «Меня можно назвать классическим юрмальским ребенком. На протяжении целых 13 лет каждое лето проводила с родителями у вас в Юрмале. Замечательная атмосфера была. Все еще живы были, все друзья вместе собирались. Потрясающее время и потрясающее место. Меня, кстати, с собой даже в «Юрас перле» брали, несмотря на возраст. Отец дружил с Раймондом Паулсом, они вместе песни писали. И запомнила Лайму Вайкуле в «Юрас перле», она там в образе мухомора пела песенку про мухоморы. Она тогда еще была совсем не так знаменита…»

Роберт РОЖДЕСТВЕНСКИЙ начал приезжать в Дубулты со второй половины 1960-х. Экс-рижанин Ефим МЕРХЕР, эмигрировавший позднее в Америку, в 1960-е в Риге стал художественным руководителем студенческого театра «Тест». Первый спектакль назывался “Разные точки зрения”. Стержнем композиции была поэма Рождественского. Успех был оглушительный. Но театр быстро прикрыли. Шел 1969 год, оттепель закончилась. А вскоре Ефим лично познакомился с Рождественским.

Роберт РОЖДЕСТВЕНСКИЙ в концертном зале «Дзинтари».

Мерхер вспоминал: «В Риге нам с бывшими актерами театра повезло встретиться с поэтом. Из вежливости мы не задавали ему “провокационных” вопросов. Однако я все-таки напомнил ребятам слова поэта: «Но им назло, почти не удивляясь, плывет по залам “стихотворный чад”...” Мы познакомились и подружились.

Мне было понятно, о чем писал Роберт:

«Мне все труднее пишется,
Мне все сложнее видится.
Мгновеньями летят года -
хоть смейся, хоть реви…»

Моя дипломная работа называлась “О гражданской лирике поэта Роберта Рождественского”. Поэту льстило наше внимание к его поэзии и к нему лично. Мы несколько раз встречались на Рижском взморье.

Беседовали. После защиты диплома я уехал в Норильск - по приглашению местного Заполярного театра им. Маяковского на должность заведующего литературной частью театра.

Через три года, уже перед самым отъездом в Америку, мы встретились в Юрмале на берегу моря и навсегда попрощались. Это было 20 августа 1975 года.

Он подарил мне свою книгу “За двадцать лет” с надписью: “Ефиму, с самыми добрыми пожеланиями счастья!” Не было слов осуждения, отговаривания. Простые слова. “Там будет трудно. Будь здоров. Прощай»...”

В 1970-е ваш автор с друзьями - студентами филфака ЛГУ - тоже частенько приезжал в Дом писателей в Дубулты. В парке в небольшой пристройке стоял стол для настольного тенниса, а мы были фанатами пинг-понга. Рубились часами. Теннисный стол предназначался в первую очередь для постояльцев Дома писателей, но нас там уже воспринимали как своих.

Часто играли с нашими сверстниками – детьми литераторов: Катей Рождественской, сыном известного балкарского поэта Кайсына КУЛИЕВА. Приходил и Роберт Иванович. Однажды чемпионка Европы по настольному теннису Зоя РУДНОВА предложила ему пари: она играет левой рукой, а на кону бутылка коньяка. Поэт согласился и, конечно, проиграл...

В 1970-1980-е многие «знатоки» уверяли, что Рождественский – вчерашний день поэзии. Да и власть слишком любит: пишет о комсомоле, стройках, БАМе. Есть, мол, более острые, современные поэты. Но время все и всех расставило по местам. Рождественский оказался гораздо современнее и актуальнее многих некогда популярных поэтов.

Поэт в рабочем кабинете.

Неслучайно песни на его стихи (а их более 600!) остаются популярными и сегодня. Именно Рождественский написал знаменитые строки «Не думай о секундах свысока», которые благодаря музыке Микаэла Леоновича ТАРИВЕРДИЕВА превратились в песню для фильма «Семнадцать мгновений весны». Его перу принадлежат и слова хитов «Позвони мне, позвони», «Эхо любви», «Погоня», «Песня о далекой Родине»...

Стихи ко многим известным песням были написаны в Дубулты. Например, «Притяженье Земли». Над ней Рождественский работал вместе с Давидом Федоровичем ТУХМАНОВЫМ. Композитору не все нравилось в тексте. Ему казалось, что слова не совсем точно ложатся на мелодию. И Тухманов каждый день звонил Рождественскому в Юрмалу, требуя переделать то одну, то другую строчку.

Для поэта это было очень тяжело. Прежде всего – морально. Рождественский не раз говорил: «Всё. Больше не могу, брошу!» Но все же выслушивал композитора. В результате эта песня в исполнении Льва Лещенко звучит вот уже более 30 лет...

Много песен было написано Рождественским вместе с Оскаром Борисовичем ФЕЛЬЦМАНОМ. Одна из самых известных – «Огромное небо», которую исполняла Эдита Станиславовна ПЬЕХА.

Фельцман вспоминал: «Мы часто ездили с Робертом выступать с концертами. Помню, в Риге в Доме офицеров я сел к роялю и сам исполнил «Огромное небо». После выступления к нам за кулисы пришел командир одной из частей, сказав: «Так это же про наших летчиков». И рассказал нам точь-в-точь такую же историю, какая была описана Робертом. Оказалось, что в годы Великой Отечественной войны подобный подвиг совершили многие советские пилоты.

На IX Всемирном фестивале молодежи и студентов в Софии «Огромное небо» удостоилась наград. За исполнение песни призом была награждена и Эдита Пьеха. Она стала первой исполнительницей этого произведения.

Когда мы вернулись в Москву, на родине нас встречали как героев. Эдита спускалась по трапу самолета в скромном элегантном белом платьице, а внизу ее ожидала толпа поклонников, буквально завалившая певицу цветами. Она повернулась к нам с Робертом (мы шли позади), и по ее лучезарной улыбке стало понятно, как счастлива певица…»

Роберт Рождественский умер на сломе эпох, неожиданно для многих. Говорили – от тяжелой болезни. Символично, что он ушел вместе с той эпохой, которой отдал весь свой талант, всю свою “звонкую силу поэта”.

А память о нем живет в его песнях и стихотворениях. Одно из них посвящено его любимому Рижскому взморью – стихотворение «Юрмала», написанное в 1970-м:

«Убегу от зноя южного
Пыльного и злого дня.
Здравствуйте, товарищ Юрмала,
Как Вы жили без меня?

Нацепив из пены бантики,
На берег плеснет волна.
Пусть не хмурит брови Балтика,
Знаю, как добра она.

Я завидую художникам –
Встану рано поутру,
Нарисую тучу с дождиком,
А потом ее сотру.

Будет ветер плыть над дюнами,
Светом солнечным пронзен,
И пойду я к морю, думая
Ни о чем и обо всем.

Станет жизнь моя высокою,
К теплым дюнам припаду,
С тихими крутыми соснами
Разговоры заведу.

Захмелев от ветра юного,
Смелая горит заря.
Подари на память, Юрмала,
Мне кусочек янтаря!»

Илья ДИМЕНШТЕЙН

Все фото – из архива