— На следующей неделе, 5 января, вы приедете в Таллин с пьесой «Самые высокие деревья на Земле». В аннотации много говорится о форме и ритме текста, но почти ничего — о сюжете. Как бы вы представили эту пьесу зрителям?

— Поскольку у этой пьесы нет традиционного сюжета, рассказывать особенно нечего… Две подруги, утратив надежду на то, что добро победит зло, рассуждают об этом мире. Они пытаются доказать себе, что надежды больше не осталось, потому что люди настолько испортили всё вокруг и собственные души, что надеяться уже совершенно не на что.

И так продолжается до появления третьего персонажа — его играет Вася Зоркий. Его герой по имени Бонч очень по-детски и просто объясняет, что весь свет и вся надежда находятся внутри нас самих. Можно сколько угодно обвинять мир, но если человек сам не создаёт надежду, то винить больше некого. Мир таков, каков он есть, а надежда — в наших руках.

— Расскажите о вашей жизни в Латвии, куда вы переехали в 2022 году. Как эта страна для вас раскрылась?

— К моему стыду, я совсем не знала Латвию. Мы купили там землю ещё 15 лет назад. Я постепенно построила дом, и мы приезжали туда летом — в лучшем случае на месяц в году. Иногда приезжали и на новогодние праздники. И всё. Я ничего не знала об этой прекрасной стране и её людях.

Но, конечно, когда я начала там жить, знакомиться с местными жителями, выучила язык, стала слышать и понимать, о чём говорят на улицах, когда пошла работать в латышский театр и встретила замечательных коллег, удивительную команду… Недавно я долго работала в Америке и скучала по дому. И вдруг поймала себя на мысли, что думаю вовсе не о Москве, а только о Риге.

— Вы уже упомянули, что после переезда начали учить латышский язык. Насколько это было сложно?

— Это сложно, потому что язык совершенно непривычный. Латышский не похож ни на один язык, который я знаю — ни на английский, ни на немецкий. В нём есть отдельные древнерусские слова, которые отдалённо напоминают русский.

Самое трудное для меня как для актрисы — это фонетика, особенно произношение. И здесь я всё ещё сильно отстаю. Сейчас стараюсь уделять этому больше внимания, потому что сначала мне нужно было просто выучить слова.

И то, что я начала учить язык, не думая о фонетике, было моей ошибкой. Я советую всем начинать именно с неё, если вы хотите, чтобы латыши вас понимали (смеётся).

— Есть ли у вас любимое латышское слово или выражение?

— Русское слово «страдать» в латышском языке означает «работать». Strādā — это было и время самой тяжёлой работы, когда нужно было собирать урожай и трудиться практически круглосуточно. В латышском языке это значение сохранилось, а в русском оно приобрело совершенно другой смысл.

Когда я начала жить в Латвии и учить язык, меня больше всего поразило, что в советское время мы почти ничего не знали о республиках, входивших в состав СССР. Не говоря уже о том, что, когда Латвия обрела независимость и стала отдельным государством, мы и об этом практически ничего не знали. Я думаю, что войн и конфликтов было бы меньше, если бы дети ещё со школы понимали, какие страны являются их соседями. Это очень, очень важно.

— Скоро Новый год. Какие у вас планы на 31 декабря?

— Отпраздновать его с семьёй и друзьями. У нас будет очень, очень большая компания. Мы все соберёмся в доме, который я когда-то построила. Не знаю, сколько нас будет… Наверное, человек тридцать — дети, родители… То есть как минимум три поколения точно будут вместе.

— Сейчас модно составлять карты желаний, записывать на бумаге цели и мечты на следующий год. Вы так делаете?

— Нет, я в это не верю. Всё хорошее, что происходило в моей жизни, случалось спонтанно и совершенно неожиданно. У меня есть только одно желание — чтобы мои близкие были здоровы. Всё остальное можно пережить.

Потому что счастье — это вопрос воли. Хочешь — ты счастлив, не хочешь — несчастлив. Если нет войны, если не падают бомбы, если близкие не умирают и не тяжело болеют, всё остальное можно вынести.