«И все они живут единственной мечтой и надеждой»: русская эмиграция в Англии 1930-х

В этом очерке 1934 года в рижском еженедельнике «Для вас» актриса Стелла Арбенина показывает не политическую эмиграцию и не хронику изгнания, а тихую повседневность русского Лондона: дом, где развевается старый трехцветный флаг, любительский спектакль, православный храм, теннисный клуб и бесконечную тоску по стране, которой уже нет на карте прежнего мира, но которая продолжает жить в языке, жестах и надежде людей, так и не научившихся считать чужой берег своим.

Русские в Англии? Прежде чем говорить о них, нужно установить одно основное положение: жизнь в Англии чрезвычайно дорога, а русские, увы, сейчас очень бедны. Вполне понятно поэтому, что русских в Англии немного.

Как актриса, начну с театра и актерской братии. В Лондоне имеется так называемое «Общество северян», в котором объединены русские эмигранты, интересующиеся вопросами искусства. При обществе имеется любительский драматический кружок, ставящий время от времени русские пьесы, главным образом из классического репертуара. Недавно был поставлен «Недоросль», нашедший среди участников спектакля хороших исполнителей. Вот, как будто, русская театральная жизнь в Лондоне этим кружком и исчерпывается. Я сама при всем своем желании в постановках этого кружка участвовать не могу, так как условия работы в лондонских театрах не позволяют мне этого. Кстати, там приглашают не на сезон, а на постановку, и поэтому работа в русском театре в любой момент может быть прервана.

Вид Дома парламента и Ламбетского дворца, Лондон. Константин Горбатов. 1920‑е годы

Репутация русских стоит в Англии на высоком уровне. Русское общество не держится особняком по отношению к английскому. В Лондоне проживает бывший российский посол Е. В. Саблин, и поныне как нельзя лучше представляющий интересы русских. Я бы сказала, он высоко держит флаг настоящей России, той, с которой непрерывно связаны благородство, честь и верность. Вся его жизнь направлена на оказание помощи бедным русским.

Недаром его дом получил название «Русского дома». Каждый приходящий русский не остается там без внимания. В нижнем этаже его дома помещается русский Красный Крест. Верхний этаж, где проживает сам хозяин, нередко является местом паломничества русских и англичан, привлекаемых сюда богатством картин, гравюр, дорогих редких коллекций и ценных произведений искусства. При входе же в дом в глаза бросается огромное бело-сине-красное полотнище, такое близкое и в то же время такое далекое, всегда вызывающее противоречивые чувства, навевающие радость и грусть.

Чаринг Кросс. Константин Горбатов. 1920‑е годы

Религиозных объединений в Лондоне почти нет. Вероисповедные нужды русских удовлетворяет добрейший и симпатичнейший настоятель местного православного храма, протоиерей Николай Вере, между прочим, в прошлом дипломат.

Большое участие в судьбе русских принимает супруга бывшего лондонского лорд-мэра, светлейшая княгиня Ливен, а также бывший российский министр финансов П. Л. Барк с супругой, периодически устраивающие благотворительные базары и вечера для сбора средств на поддержку русских за рубежом.

Ричмондский мост. Константин Горбатов. 1920‑е

Одно из популярнейших в Лондоне русских объединений — теннисный клуб, имеющий официальное название «Англо-русский теннис-клуб». Председателем клуба является русский полковник Юркович. Несколько лет тому назад большинство членов были русскими, но в последнее время туда перешло много англичан.

Что же касается отношения самих англичан к русским, то об этом можно сказать только самое хорошее. Сам архиепископ Кентерберийский проявляет живейший интерес ко всему русскому, оказывает поддержку и охотно бывает в русском обществе, где часто встречается с русским духовенством.

Ночь на Темзе. Мстислав Добужинский. 1935 год

Англичане же являются горячими поклонниками русского искусства, что, в свою очередь, очень положительно сказывается на отношении к русским в целом. В Лондоне имеется старинный театр «Олд Вик», со сцены которого в течение целого сезона не сходит чеховский «Вишневый сад». Вообще Чехов у англичан в большом фаворе. Он считается здесь классиком и чуть ли не Гёте. Чеховские «Три сестры», «Чайка» и «Вишневый сад» производят на англосаксонскую душу неотразимое впечатление.

Западный Кенсингтон. Лондон. Мстислав Добужинский. 1935 год

Русский рядовой эмигрант долго не остается в стране, а уж если обосновывается здесь на жительство, то только в том случае, если более или менее устроен. И молодежь здесь весьма немногочисленна. Ведь молодежь всегда стремится к образованию, а получение образования в Англии как раз сопряжено с чрезвычайно большими расходами. Имеющееся в Лондоне русское студенческое общежитие очень невелико.

К чести русских нужно сказать, что, несмотря на их сравнительно с другим зарубежьем благополучную жизнь, они не принадлежат к тем, кто руководствуется латинской пословицей: «Где хорошо, там и родина».

Нет, и они живут единственной мечтой и надеждой — снова обрести потерянную родину, вернуться на единственную, неповторимую землю, имя которой — РОССИЯ.

Стелла Арбенина.

А теперь немного об авторе этой заметки. Ее настоящее имя Стелла Зоя Уишоу (Stella Zoe Whishaw), в браке — баронесса Мейендорф. 

Она родилась в 1885 году на самом краю двух миров — там, где английский колокол воскресной церкви перекликался с золотыми куполами Петербурга, а в детской комнате четыре языка менялись так же легко, как зимний свет за высоким окном. Её отец, Роберт Каттли Уитшоу, был доктором права, дед по материнской линии более 40 лет был капелланом Англиканской церкви в Санкт-Петербурге.

Кажется, ещё тогда судьба решила, что у этой девочки никогда не будет одного дома: ей предстояло жить в декорациях, постоянно сменяющих друг друга, словно сцены огромного театра. 

Театр овладел ею не постепенно, а внезапно, как любовь или высокая температура. Родные пытались лечить это наваждение музыкой, уроками итальянского, благовоспитанными развлечениями, потом — браком с бароном, фамильными портретами и размеренной жизнью. Но даже в собственном доме она устроила сцену, будто заранее знала: настоящие стены её будущей жизни будут сколочены не из камня, а из кулис.

Первая мировая война застала её среди бинтов и хирургических ламп. Днём она держала за руку раненых, ночью училась пению и мечтала о Художественном театре. История, как злой режиссёр, уже подписала ей контракт, но на совсем другую пьесу. Вместо московской славы пришли революция, арест и холодное понимание того, что родина способна исчезнуть быстрее, чем гаснет рампа после последнего акта.

Стелла Арбенина в 1923 году.

Она взяла себе имя Арбенина — не фамилию, а маску, которая оказалась правдивее паспорта. В Ревеле её талант сиял, как драгоценный камень в тусклой оправе эмигрантского быта. Она играла королев, влюблённых, трагических героинь, переходила с русского на немецкий так же свободно, как пересекала новые государственные границы, возникавшие на карте быстрее, чем успевали высохнуть типографские чернила.

Берлин подарил ей кино — это странное бессмертие движущихся теней. Лондон возвратил английский язык её детства и сделал её своей актрисой. Публика видела изящную женщину с чарующим голосом, но в каждом её поклоне, вероятно, скрывалось лёгкое удивление человека, который однажды уже потерял всё и потому больше не верил в прочность ни успеха, ни поражения.

Она прожила почти девяносто лет, пережив империю, революцию, изгнание, две войны и собственную молодость. Когда её хоронили в Лондоне, казалось, что закрывается не просто театральный занавес, а тяжёлый бархатный полог над целой эпохой русских людей, разбросанных по миру. И если где-нибудь существует небесная сцена, то Стелла Арбенина, должно быть, вышла на неё без малейшего волнения: ведь всю свою жизнь она только и делала, что переходила из одного действия в другое.

Ксаверий БЕЛЫЙ.