«Доля правды есть»: почему шведские времена в Латвии называли «добрыми»

«Существует мнение, будто период шведского владычества в Лифляндии оставил по себе столь светлую память в латышском народе главным образом потому, что эта сравнительно мирная пора наступила после тяжёлых лет разорительной Ливонской войны и десятилетий господства Польши, при которой помещики пользовались по отношению к крестьянству неограниченными правами.

Доля правды есть в этом утверждении. Нельзя без волнения перелистывать хроники XVI века, особенно книгу ревельского летописца и пастора Бальтазара Рюссова, где повествуется об ужасах, творившихся в Ливонии в течение 25-летней Ливонской войны. Страна была обращена в груду развалин, были вырезаны или вымерли от чумы и голода целые волости. Население обнищало и одичало.

Кратковременный мир не дал стране возможности оправиться, тем более что обессиленная войнами Польша не могла оказать вновь присоединённым к ней провинциям существенной помощи. Католическая пропаганда в лютеранской Ливонии, полонизация и неограниченные права, предоставленные поляками местному дворянству, усугубляли тяжёлое положение крестьян. Едва только население стало оправляться, как снова разгорелась польско-шведская война, главные события которой протекали опять-таки на нашей многострадальной земле.

К Швеции отошла не вся территория нынешней Латвии, а только та, что сегодня составляет Видземе. 

Вполне понятно поэтому, что те десятилетия мира, которые наступили после 1629 года, когда Лифляндия и Рига отошли под власть шведской короны, казались народу годами радости. Положительные стороны этого мирного периода ярко оттеняются ужасами новой русско-шведской войны — Великой Северной, продолжавшейся с 1700 по 1721 год и приведшей страну к подчинению России.

Для характеристики этой войны достаточно вспомнить донесение русского главнокомандующего графа Шереметева Петру I. Фельдмаршал говорит: «Считаю долгом сообщить тебе, что всемогущий Бог и Пресвятая Богородица удовлетворили твоё желание: в стране врага уже нечего разрушать. От Пскова до Дерпта и Пернова и от Валка до Риги — всё разрушено, все замки разрушены. Ничего не уцелело, за исключением некоторых имений на берегу моря».

Поэтому вполне понятно, что мирное строительство под сенью шведской короны должно было оставить в народе добрую память о себе.

Однако было бы ошибочно ограничиться утверждением, что пора шведского господства осталась светлой страницей в истории нашей родины только потому, что это был период сравнительного покоя и отдыха между долгими годами двух опустошительных и разрушительных войн. Для правильной оценки этого исторического момента необходимо присмотреться к политике, которую проводило у нас шведское правительство, и к тем реформам, которые осуществлялись в это время. Только при этом условии станут понятными чувства дружбы и уважения, которые питает по отношению к шведам латышский народ.

Прежде всего следует принять во внимание, что исповедовавшая протестантизм Лифляндия, отойдя к Швеции, подпала под власть единоверного ей государства. Это было тем более ощутительно, что в течение нескольких предшествующих десятилетий стране пришлось пережить характерный для конца XVI столетия период натиска воинствующего католицизма и католической реакции.

Видземские крестьяне за работой. 

Польша, являвшаяся в это время аванпостом католицизма на грани Восточной Европы, прилагала все меры к распространению своего вероучения в Лифляндии, где лютеранство успело пустить глубокие корни. Прекращение католической пропаганды, возвращение протестантам отобранных у них храмов, изгнание ненавистных населению иезуитов сразу расположили к шведам лифляндцев и главным образом горожан.

Недаром и в приветственных Густаву Адольфу речах магистрата, и в похвальных праздничных словах духовенства этот момент наиболее ярко подчёркивается.

Упорядочение религиозного вопроса было только первым шагом в деятельности шведского правительства. Немедленно после Альтмаркского мира новая власть предприняла немало реформ, направленных на облегчение положения крестьянства.

В демократической Швеции не было крепостного права, и крестьянство там играло большую роль в политической жизни государства, имея своих представителей в парламенте. Вполне естественно, что неограниченное крепостничество, царившее в бывшей Ливонии, представлялось шведам явлением ненормальным.

В Швеции немедленно заговорили о необходимости отмены крепостного права на нашей земле, и только боязнь окончательно восстановить против себя всё ливонское дворянство удержала шведов от этой радикальной реформы. Не решаясь предпринять крайнюю меру, шведская власть издала длинный ряд законов, ослабивших дворянский произвол и значительно облегчивших положение широких народных масс.

С целью ограничения дворянского произвола шведы лишили помещиков права суда. В каждом уезде были учреждены земские суды, куда в качестве заседателей приглашались, кроме дворян, также и представители крестьян. Суд являлся для всех сословий первой инстанцией как по гражданским, так и по уголовным делам. Апелляционной и кассационной инстанцией стал городской суд, где разбирались также жалобы крестьян на их помещиков.

Переходя к определению правового положения сельского населения, шведское правительство издало запрещение продажи крестьян и разлучения членов одной семьи. Далее помещикам было воспрещено произвольное уменьшение крестьянских земельных наделов, всякое посягательство на крестьянскую недвижимую и даже движимую собственность, а также самовольное обложение крестьян налогами, поборами и обременение их слишком тяжёлой барщиной.

В течение ряда лет был произведён обмер помещичьих и крестьянских земель и составлен их кадастр. Все повинности, подати и размер барщины были занесены в особые списки, так называемые «вакенбухи» («ваковые книги»), и закон предусматривал наказание за всякое уклонение от этих норм.

Исходной точкой для определения налога и повинности являлась «соха», то есть участок земли, за который следовало платить помещику 60 талеров в год. Государственные налоги и подати были определены точно и распределены равномерно. Следует подчеркнуть, что размер их был не слишком большим и не очень обременительным для небогатого крестьянства.

Эти существенные и важные реформы, выведшие крестьянство из бесправного и рабского положения, были лишь одной стороной мероприятий шведского правительства. Оно много усилий приложило и к освобождению народа от «рабства тьмы», к распространению среди забитого и тёмного крестьянства культуры и просвещения.

До шведов у нас не существовало школьной сети, а были лишь очень немногие учебные заведения, открывшиеся по почину дворян или духовных лиц. Уже в 1634 году в положение о церковном управлении было внесено указание о необходимости устраивать при церквях школы и заботиться о подготовке учителей.

Король Густав Адольф, при котором половина Ливонии стала шведской. 

Король Густав Адольф открывает в Риге, Юрьеве и Ревеле гимназии, куда допускаются ученики и из латышей-крестьян. В 1632 году король основывает в Юрьеве университет.

В 1687 году от имени короля в ландтаг вносится предложение об открытии в каждом приходе школы. Для этих учебных заведений предлагается построить специальные здания и отвести им земельные участки. Король думает предпринять даже принудительные меры к тому, чтобы заставить крестьян посылать своих детей в школы. В коронных и казённых землях эта мера, то есть устройство школ, была осуществлена ещё раньше.

Ландтаг вынес постановление об учреждении школ при церквях и приказал вводить в состав причта грамотных органистов, способных исполнять обязанности учителя. В конце XVII века по распоряжению короля школы были обеспечены землёй.

Видным деятелем в области просвещения был пастор Глюк, живший в Мариенбурге. Он лично открыл три школы для подготовки учителей из латышей и перевёл в 1689 году Библию на латышский язык. В шведские времена, а именно в 1681 году, вышла первая у нас газета «Ригаше Новеллен».

Шведы много сделали для благоустройства городов и, в частности, Риги. В 1650 году возле города была построена цитадель, вследствие чего город разгрузился от многих воинских учреждений. В 1663 году в Риге был открыт первый водопровод, а в 1680 году при короле Карле XI заново перестроены рижские укрепления, пробиты новые ворота, облегчившие горожанам сообщение и т. д.

Рижская цитадель, построенная при шведах. 

Рига всё время пользовалась благосклонностью шведских королей. Для Риги чеканились специальные монеты, а после войны шведов с Россией в 1660 году король Карл XI, стремясь наградить верный ему город, возвёл всех его настоящих и будущих членов магистрата в дворянское достоинство, включил в городской герб королевскую корону и дал Риге титул второго (после Стокгольма) города королевства.

Политика шведского правительства по отношению к крестьянству и горожанам не могла, конечно, вызывать сочувствия дворянства, привилегии которого были ограничены. Недовольство особенно обострилось после того, как правительство стало производить так называемую редукцию, то есть возвращать в собственность казны те имения, которые прежде были розданы дворянам на ленных правах, а постепенно обратились в частную собственность.

Главным образом это обстоятельство послужило причиной того, что во время Северной войны значительная часть дворянства сочувственно относилась к России, от которой ожидала подтверждения дворянских преимуществ.

Период шведского владычества кончился после Великой Северной войны, когда большая часть восточного побережья Балтийского моря отошла под власть России».