«У латышей вся жизнь — каторга»: Божена Рынска о фильме про Ульяну Семёнову

-Главное: «Уля» — не голливудский байопик и не патриотическая картина вроде «Движения вверх», скроенная по коммерческому лекалу: герой рождается в сарае, терпит унижения, затем начинает бегать по утрам и выигрывает Олимпиаду.

Это артхаус — поэтичный, с выраженным национальным характером. Как и сами латыши, фильм Кайриша совершенно не болтлив. Но смотреть этот восточноевропейский ч/б мрачняк не скучно. Действие развивается динамично, и двигают его вовсе не диалоги. Что лишний раз подтверждает профессиональное мастерство Кайриша.

Кайриш — главный латвийский Режиссёр Режиссёрыч. Он снял несколько заметных картин, много работал в театре и опере, руководит рижским театром «Дайлес».

И в Канны «Уля» попала не по квоте для малых и угнетённых народов, которых полагается иногда гладить по головке, а на законных основаниях — благодаря художественным достоинствам. И если уж давать призы за режиссуру, то не «Дау», а Кайришу. За умение рассказать историю практически без слов, не усыпить при этом зрителя и ещё сверху атмосферы нагнать. Это и называется владением профессией. Здесь я склоняюсь в почтительном поклоне.

Теперь о главном недостатке. Ульяну играет мужчина, Карлис Авотс, и на женщину он не похож. У него нет женской пластики, а главное — у него мужской голос.

Ульяна Семёнова не была интерсексом. Подобные предположения высказывались в отношении сестёр Пресс, но переносить их на Семёнову нет никаких оснований. Да, она была огромной женщиной ростом 213 см. Да, у неё был низкий голос, но всё-таки женский. И мужской голос Авотса постоянно мешал мне поверить, что перед нами девочка. На мой взгляд, его следовало переозвучить.

Есть и другая проблема: Авотс страдает чрезвычайно однообразно. Для Ули имеется одно выражение лица — испуганное аутичное оцепенение. С ним он приезжает в Ригу, идёт на тренировку, сталкивается с соперницами и постигает жестокость мужчин. Если бы в раздевалке сборной приземлился космический корабль и из него вышел Гагарин верхом на ламе, Уля-Авотс, вероятно, посмотрела бы на него точно так же.

На фоне Авотса особенно заметна Чулпан Хаматова. Она играет гениально: полное перевоплощение, абсолютно убедительная латгальская крестьянка.

Но есть проблема и посерьёзнее. ограниченного актерского диапазона Авотса. Уля в фильме выглядит едва ли не умственно отсталой. Настоящая Ульяна Семёнова не была аутичной. Напротив, её вспоминают живой, смешливой, упрямой. Вся Латвия любила её не только за спортивные победы, но и за человеческие качества. Поэтому превращение Семёновой в заторможенную, почти не понимающую происходящего девочку — существенное искажение.

В этом латышском характере картины — мрачном, молчаливом, депрессивном — почти утонула радость спорта. Мало азарта, мало ликования, удовольствия от заброшенного мяча. Баскетбол здесь выглядит не как счастье и освобождение, а как ещё одна разновидность каторги, только вместо кирки человеку выдают мяч. Впрочем, у латышей вся жизнь — каторга. И даже «я работаю» по-ихнему звучит«Эс страдаю».

Операторская работа Войцеха Староня прекрасна: каждый второй кадр можно продавать и вешать на стену. Но даже здесь мне мешал нарочито частый расфокус. А один раз появились ещё и стробоскопические всполохи, изображавшие потрясение героини, осознавшей свою отчуждённость от мира обычных людей. Во-первых, это бесит. Во-вторых, это штамп номер пять из учебника «Как показать душевное потрясение средствами фестивального кино».

На «Оскар» «Улю» выдвинули, но номинация, по-моему, маловероятна. Впрочем, даже без неё фильм сделает важное дело: другая часть света узнает, что есть такая страна — Латвия, а в ней есть такой Виестурс Кайриш — сильный, зрелый и очень профессиональный режиссёр.

И дай бог, чтобы после этого у него появилось больше крупных международных контрактов. Он их совершенно точно заслужил.