С именем мецената больше связывают восстановление памятника Петру Первому, но не менее извилистым и местами драматичным оказывался путь других скульптур, воссозданных или изготовленных заново на его средства. Одна из них — фигура Золотого рыцаря, некоторое время стоявшая в Вецриге. По словам Гомберга, хотелось бы, чтобы для нее уже нашлось определенное место, но пока это не так.

«Это — декоративная скульптура, которая появилась в 1886-88 годах, когда в Риге была беда с водоснабжением, и набурили множество артезианских скважин — они и сейчас еще видны, скажем, у остановки на ул. Райниса рядом с Городским каналом все еще стоит ажурная решетка с рычагом — водокачка.

Это всё «родственники»! Есть такой «домик» и в начале бульвара Райниса, почти рядом с ул. К. Валдемара, из которого торчит труба — тоже из числа  тех артезианских скважин. Их было около 60 пробурено по городу. (..) Но несколько из них — мне известно два — украсили просто жильцы близлежащих домов. Немцы, вообще говоря. И этот памятник Роланду (скульптуру Роланда на Ратушной площади) и статую Золотого рыцаря поставили. На въезде в Старую Ригу с бульвара Бастея есть такой треугольник возле Казарм Екаба и Пороховой башни, и вот там он еще в 1920-е стоял. Всё это были источники воды: можно было коня напоить, ведро наполнить — бесплатная вода была.

Рыцарь был отлит из шпиатра — дешевого сплава из меди, цинка, никеля... значительно дешевле бронзы. И он, во-первых, очень проржавел! Во-вторых, он был все-таки символ немецкий. Короче, его сняли, и он, ржавый, стоит там, где сейчас Музей истории Риги и мореходства. (..) Новый же памятник сделан со слепков с оригинала. Точная копия по гипсовым формам — но она выполнена уже из бронзы, так надежнее.

И когда мы это восстановили (вместе с колонной), то мы в первый год поставили это всё на родное место, на тот треугольник. Затем, когда я закончил реконструкцию здания на ул. Вальню, 3, то поставил рыцаря там, во дворике. Причем мы за какое-то время до этого поставили памятник Барклаю-де-Толли — а он точно мозолит глаза Вайре Вике-Фрейберге, потому что она там в доме напротив на углу живет. И когда на следующий день госпожу Вике-Фрейбергу спросили, что она об этом думает — она сказала: «Пусть эти бизнесмены своих гномиков, фламинго и всяких там разных полководцев у себя во дворе ставят!»

Ну, а я что? Я, значит, купил двор и вот этого «гномика» там поставил, а сзади прикрепил табличку с цитатой и подписал: президент Латвии Вайра Вике-Фрейберга, 2 июля 2002 года.

Другое дело, что с Лачплесисом она мне помогла! Тот Лачплесис, который стоит на Сейме, в нише на стене — он же застрял у меня во дворе. Потому что я его сделал в подарок и пытался преподнести Сейму на День Лачплесиса, но вице-спикером тогда был в Сейме господин Аргалис (бывший мэр Риги, представитель партии Tēvzemei un Brīvībai. — Прим. ред.). И когда тут появился Гомберг «со своими грязными замыслами и своим Лачплесисом», «своими нечистыми помыслами и грязными руками империалистического чего-то там» — то эту историю мне затормозили. Они и отказаться не могли — потому что ну вот он же там стоял! — и взять не хотели. Аргалис это дело тормозил. И Лачплесис застрял у меня в офисе года на два или три, у стены стоял.

Я уже думал, что с ним делать, если он застрянет надолго: он же в руке держит копье, а ногой попирает голову дракона — я собирался уже заказать скульптору голову Аргалиса и повесить скульптуру с нею на каком-нибудь из моих домов.
Но получилось удачнее. Как раз в это время мы открыли памятник Армитстеду (знаменитому градоначальнику Риги. — Прим. ред), и приезжала на открытие королева Великобритании. Ей памятник понравился, и она сказала об этом Вайре Вике-Фрейберге (они же вдвоем ходили). И когда мне об этом сообщили, я написал письмо: уважаемая госпожа президент, страсти вроде бы уже улеглись, вот и Армитстеда уже поставили — ну давайте и Лачплесиса поставим! На что она мне ответила: это, конечно, не мое дело, а думы и Канцелярии Сейма — но со своей стороны я не вижу причин, почему нужно отказываться от такого щедрого дара. Я сразу — раз, и копию в три инстанции. А у нее авторитет-то большой! Тут им пришлось, конечно, согласиться.

Мы подписали договор о том, что я дарю, а Сейм с благодарностью принимает Лачплесиса. Единственное, что перед окончательным решением меня спросили, не могу ли я соскоблить табличку (а на табличке написано, что эта скульптура — копия вот той, и заказчик — Гомберг).

Гомберга на здании Сейма они видеть не хотели. Я говорю: да ради бога, соскоблим. А он же полый. «А внутри можно написать?» А внутри — пожалуйста! Причем он же там высоко, 12 метров — той таблички все равно не было бы видно».

Меценату, по его признанию, не всегда удается найти общий язык с властями, но ради культурного наследия он не оставляет попыток. Когда здание на ул. Вальню, 3, сменило владельца, Евгений Гомберг  хотел вернуть Золотого рыцаря на историческое место. Но ему сообщили, что думский Совет по памятникам выдвинул возражения:

«Это место, во-первых, уже клумба, посвященная жертвам СПИДа...  И вообще площадь теперь называется площадью Баррикад, и всяким безыдейным рыцарям там места больше нет. Академик Янис Крастиньш, член совета, пытался как-то воззвать: ребята, ну кто вообще знает, что это Баррикадная площадь — и ведь у вас здесь памятник героям Баррикад, на Бастионке, у Сейма, сколько можно множить их на той же линии... Но его никто не послушал, и это дело забаллотировали.

А он стоял еще во дворе! Я написал еще — давайте, может, на площади Ливов, получится аналог Роланда. Тут мне просто отказали, я обиделся и уже к себе во двор забрал, там он и стоит. Коллекция собирается — не по моей воле. Но потом я подумал — хватит жевать обиду, все-таки он — городской, это история города, это традиция города...

И я поднял этот вопрос, а там уже сменился председатель Совета по памятникам, им стал г-н Кушкис. Я спросил, что будем делать — и тут оказалось, что когда они мне отказывали, в феврале, он, Кушкис, подготовил презентацию, где указаны другие возможные места для размещения скульптуры. Но мне об этом никто не сказал — не приди я к нему, и не узнал бы.

Он мне презентацию показал, мы посовещались, и нам очень понравилось место на улице Вецпилсетас. Оно очень интересное: во-первых это Старый город, место называлось Альтштадт. Там был первый Рижский порт, текла река Ридзене, там было Рижское озеро... Это, наверное, единственная такая аутентичная площадка, которая в Риге сохранилась — без современных зданий, все эти амбары старинные, и поставив его в центр, там можно сделать очень романтический уголок. Восстановить обязательно источник воды, оградку вокруг. Получится итальянская по духу площадь...

Плюс, что очень важно, автор эскиза этой скульптуры — Вильгельм Нейман. Это архитектор, о котором напрочь забыли! Хотя он был очень известным в XIX веке. По его проекту построен Художественный музей, и Нейман был его первым директором с 1907 года по 1919-й, пока его большевики не выгнали. Эскиз — его, а выполнил его Август Фольц, мастерская которого вообще украсила весь город. Все эти скульптуры на домах в югендстиле — это всё его работы, как и нимфа на фонтане у Оперы. И если рыцаря поставить на Вецпилсетас — обязательно надо будет увековечить имена Фольца и Неймана рядом с ним».

Загвоздка, говорит бизнесмен, в том, что все еще сохраняется движение транспорта по улице Вецпилсетас. И хотя Совет по памятникам поддержал выбор места под Золотого рыцаря, сейчас мяч — на стороне департамента сообщения РД:

«Там парковки! Они связались с бюро автостоянок, и его представитель Сергей Гусев сказал, что, на его взгляд, лучше, чтобы там их не было: Старый город — не место для транспорта. Скорее всего, они согласятся. Но лишь когда это всё решится, можно будет приступать к практической работе.

И следующий вопрос — а кто за это платить будет? От этого вопроса они увиливают — «может, вы спонсора найдете?» А мне, собственно надоело одному за все платить! Хотя мы уже сделали красивый флешмоб с памятной доской Елены Сергеевны Булгаковой, буквально за полтора месяца собрали 4000 евро, на эти средства и доску изготовили, и могилу ее отца с сестрой восстановили. Ну, если до этого дойдет — может, опять вот так шапку по кругу пустим».