Бедное министерство юстиции, чиновники которого должны с энтузиазмом воспринимать инициативы великого министра юстиции и как-то пытаться воплотить его идеи в форму юридического языка. Там ничего хорошего не получится, считает публицист Марис Краутманис.

Как должен понимать «тексты» Борданса русский этнос в Латвии - журналисты, бизнесмены и артисты, бежавшие сюда из России?

Вполне естественно, что инициатива Борданса — лакмусовая бумажка для пропаганды российского Кремля, который может утверждать, что в Латвии правят «нацисты» и «животная русофобия». Можно тоже особо не переживать по этому поводу, потому что так делают и находят русофобию даже там, где ею и не пахнет. Но в любом случае идеи Борданса — это провокация и призыв: «Давайте, давайте! Вот, вон она - та русофобия, которую вы ищете!» Пресс-секретарь российского внешнеполитического ведомства, особенно вспыльчивая стерва Маша Захарова, может написать Бордансу любвеобильные смски: «Молодец, Янис!»

А беспокоиться есть о чем. Инициатива Борданса попахивает «запретом», «запретом и наказанием». Запретите русский язык везде - на работе и в общественных местах, то есть и в магазине, на рынке и в трамвае. Увидев такие заголовки в прессе, у тех, кто в семье говорит по-русски, мурашки по коже бегут. Если уже есть ограничивающий закон, надо логически понимать, что за его несоблюдение будут применяться санкции – административные или уголовные.

Борданс задался целью повторить нечто подобное генералу Франко в Испании. В свое время там существовали законы, запрещающие использование баскского или каталонского языков. С цыганским языком уже разобрались раньше - цыгане Испании перестали говорить на своем языке, потому что им угрожали вырвать язык отравленными клещами, расстрелять, повесить или сжечь на костре.

Даже Россия, где проживает много народов и которая встала на путь бездумной агрессии, не додумалась законодательно как-то ограничить использование нерусских языков. Даже убежденные национал-консервативные политики Латвии из Национального союза нервно курят в сторонке. Им это тоже не приходило в голову.

Считается, что Борданс выступает большим католиком, чем Папа Римский, и большим националистом, чем его коллеги по другой партии.

Обращение именно против русского языка с точки зрения Латвии нельзя воспринимать как перевод всего. Скорее, здесь с его стороны просто существует вполне объяснимая аллергия на все русское.

Удивительно, что населенные пункты Криеви (Krievi) или Криевупе (Krievupe) до сих пор не переименовали в Украини и Украиньупе. Однако в этом плане "русификация" Латвии идет в правильном направлении... хотя тоже с отклонениями и преувеличениями. Не нужно оставлять в Риге аллею Пикуля - великого русского писателя, автора псевдоисторических романов, но в то же время надо оставить и улицу Эйзенштейна. Эти вещи нужно фильтровать и различать, что есть что.

Русский язык сам по себе не является объектом каких-либо специальных законов. Разумеется, инициативы Борданса останутся только на бумаге. Вряд ли следующий Сейм будет настолько болен, что будет за ними гнаться. Этого больше нельзя делать и в этом Сейме.

Не преувеличу, если скажу, что как минимум для половины, если не более, украинских беженцев в Латвии русский язык – это язык, на котором они говорят в своих семьях. Только одну букву — «г» — они произносят иначе, чем в Москве. Одна часть знает украинский язык, а другая его совсем не знает - харьковчане, одесситы, черниговцы, жители Донецка, мариупольцы. Украина после начала войны чудесным образом преобразилась – в политологии ее называют «политической нацией». «Политическая нация» — это что-то вроде «абсолютно черного тела» в физике, что невозможно, но все же поддается расчету. Нельзя сказать, что идеальный вариант уже случился, и вся Украина - это политическая нация, но она очень близка к ней - вне зависимости от языка, на котором говорят люди, они патриоты своей страны - Украины, и ненавидят "русский мир", Путина и Кремль.

Русский язык уже вряд ли представляет угрозу для латышей. Русификация осталась в прошлом, попытка с референдумом о двуязычии - то же самое. Латвия достаточно сильна против этого. Вы только посмотрите на то, что английский язык уже становится все более опасным — все эти песни про «устойчивое развитие», «безопасность», «пиджин-инглиш» и жаргон, на котором говорят в коммуникационных, финансовых и ИТ-компаниях. Посторонний, пришедший на собрание банка или телекоммуникационной компании, ничего не понял бы из того, что они там говорят.

Истинная мотивация Борданса вполне понятна. «Консерваторы» или бывшая «Новая консервативная партия» потеряли свой прежний электорат, считавший, что во всех бедах в стране виноваты только три «олигарха», окружившие Борданса и Юрашса со всех сторон. Куда ни глянь, "слуги олигархов" роятся - в суде, прокуратуре, таможне, полиции - везде. Вся политика JKP основывалась на этом раздутом мифе. Дым мифа рассеялся и стал неактуален, и он уже не знает, где что ловить.

Все "добрые дела", которые пытается записать себе эта партия, черны - "добрые дела" партии - это недемократическое давление на суды и подрыв основ законности, острый конфликт со сферой образования, бедность в сфере благосостояния.

Итак, консерваторы делают отчаянный рывок. Рейтинг SKDS для партии плачевно низкий — 2,5%. «Фактум» дает чуть больше — 5,9%. Как бы то ни было, даже если эта партия преодолеет 5-процентный барьер на выборах в 14-й Сейм, она больше не будет играть первую скрипку. Власть ускользает из рук. Когда власть выйдет из-под контроля, может случиться так, что вскроются пикантные факты о планах этой партии, и охотник станет добычей. Это будет ужасно, этого нельзя допустить!

Чувствуя свой скорый конец, партия корчится в агонии и хватается за все, до чего только можно дотянуться – что-нибудь «откусить» у Национального объединения, угодить католикам Латгалии и группе ЛГТБ-друзей заодно, искать поддержки у евреев и барабанить им в грудь как одному самому латышскому латышу из всех латышей.

Это конец, это конец! Остается надеяться, что латвийский электорат больше не будет таким наивным и не попадется!

Янис Борданс. Фото LETA.