Говоря о 90-х, Гайлис признал, что определённо быстрее и радикальнее нужно было решать языковой вопрос в системе образования. Однако он предполагает, что, возможно, следовало смелее пускать в страну иностранцев - тогда, вероятно, удалось бы сохранить какое-либо из крупных предприятий, например, ВЭФ или "Радиотехнику". 

"Вообще, если говорить о 90-х, то было совершено несколько стратегических ошибок. В какой-то момент была идея, что всё будет опираться на банковский сектор, Латвия будет маленькой Швейцарией. Это быстро сошло на нет, теперь местным больше не принадлежит ни один банк. Потом мы заговорили о том, что Латвия будет транзитной страной, мостом между Западом и Востоком. Был момент, когда, благодаря Ельцину, мы воспринимали Россию как стратегического партнёра. Ну, что из этого вышло, мы видим сами".

Зашла речь и о бюрократии. Гайлис, будучи министром государственных реформ, участвовал в создании гражданской службы в Латвии, и он возмущён тем, какая бюрократия в стране сейчас. Он подчёркивает, что поначалу всех кандидатов в чиновники серьёзно шерстили и что у бюрократии в целом было единое политическое руководство в лице министра. Увы, он сам впоследствии это Министерство государственных реформ ликвидировал, что теперь признаёт ошибкой. Изначальный серьёзный подход к отбору чиновников и определению их задач впоследствии был отброшен, и мы пришли туда, куда пришли. 

Гайлис привёл пример, как он сам столкнулся с бюрократическим абсурдом. Его пёсик на улице нечаянно укусил соседскую собаку, рана была очень лёгкой, с пострадавшей стороной давно достигнута договорённость, экс-премьер готов заплатить штраф, но бюрократическая процедура и административное дело тянутся месяцами. Вместо того, чтобы муниципальная полиция занималась, например, отловом нелегальных иммигрантов, она уже который месяц генерирует бумаги в связи с тем, что одна собака покусала другую. Гайлис признаёт - абсурдно ждать, что бюрократия сократит сама себя. Там нужно политическое руководство, которого на данный момент не видно.

На вопрос, есть ли у Латвии определённая концепция развития, экс-премьер ответил, что ничего серьёзного не видит, и добавил: "В действительности всё состоит из мелочей, нет такой одной большой волшебной палочки, которая возьмёт и всё решит".

Гайлиса волнуют и другие проблемы: "Со сдвигом в 7-10 лет до нас докатилась та война культур или ценностей, которая бушевала и ещё бушует в западной цивилизации. Это война между леволиберальной идеологией воукистов, прогрессивистов, и консервативными ценностями. Леволиберальная идеология сделала капризы и даже болезненные фантазии любого индивида о себе и своей идентичности правом человека". 

Прокомментировав митинг в защиту Стамбульской конвенции на Домской площади, Гайлис привёл интересное сравнение: это мероприятие напомнило ему хроникальные кадры нацистской Германии, где показана толпа фанатиков, одурманенных пропагандой: "Люди слепо, без размышлений поддаются пропаганде. В школы тоже пытаются занести эту идеологию".

В отношении современного феминизма экс-премьер тоже весьма суров: по его словам, изначально это было продуктивно, обеспечивало равнопрааие, но сейчас стало деструктивным - рождение и воспитание детей превращено в самый малозначимый проект в жизни, карьера и личный комфорт поставлены на первое место. "Если это будет развиваться, то западную цивилизацию, в том числе Латвию, ждёт судьба Древнего Рима. Там тоже, когда женщины эмансипировались и умы женщин захватили роскошь и комфорт, резко упала рождаемость, что наряду с другими факторами привело к краху древнеримской цивилизации. Если мы эту проблему нежелания детей приплюсуем к волнам мигрантов, то в ближайшие сто лет Европа превратится в мрачную и тёмную мусульманскую территорию".

Предупреждение это или неизбежность? Гайлис даёт ответ: хотелось бы, чтобы это было всего лишь предупреждение. Он старается быть оптимистом: "В США люди уже начинают приходить в себя. Польша держится. В Латвии тоже есть консервативные силы, которые могли бы изменить положение к лучшему. Но важнее всего понять, что эта война культур - не просто спор только об идеях или абстракциях. Это борьба за выживание".