Для латышей 16 марта — психологическая компенсация за сдачу страны без сопротивления 17 июня: Латковскис

Латковскийсотмечает, что, например, для украинцев таким мифом уже стала война с Россией. Еще в прошлом году, путешествия по украинским городам, публицист наблюдал наличие памятников в каждом заезжем селе с надписью: жертвам войны 2014 – 202.. года. Поэтому думать, что украинцы будут встречать российскую армию цветами мог лишь тот, кто полностью погряз в рассказах российской пропаганды.

Возвращаясь к латышским «мифам» Латковскис объясняет, что самых важных существует два. Первый появился 150 лет назад и называется он «700 лет рабства». Этот миф начался с «Атмоды» и прошел ребрендинг  рок-оперой «Лачплесис» Зигмара Лиепиньша, в либретто которой были такие слова: «В далекие  времена на берегах Даугавы жил счастливый латышский народ». Латковский напоминает, что в оригинале в произведении Пумпурса «Лачплесис» оба героя погибают. И никакой победы не случается.

Второй важный «миф» начинается с написанной в XIX веке Янисом Поруксом книги «Книпская битва», где четко прописана национальная самоидентификация. В двух словах это рассказ о том как в одну школу ходят сытый и хорошо одетый сын помещика Бунгис и слабый, вечно голодный и плохо одетый сын бедника Цибиньш. Бунгис издевается над Цибиншем. Однажды между ними возникает битва снежками. После которой и без того слабый и голодный мальчик Цибиньш так устает, что по дороге домой ложиться отдохнуть в сугроб. Чтобы остаться там навсегда.

«В сочетании с мифом о гнете «700 лет рабства» эта самоидентификация с Цибиньшем создает определённые политико-идеологические последствия. Как я уже неоднократно отмечал, кандидат, наиболее соответствующий роли Цибиньша, имеет наилучшие шансы победить на выборах в Латвии. Раймонд Вейонис, Эгилс Левитс и популярный премьер-министр Валдис Домбровскис были лидерами, чей приход к власти определялся принципом «он нам ничего плохого не сделал»», — объясняет Латковскис.

По его словам, тот факт, что во время правления Домбровского произошла «консолидация бюджета» и массовый отъезд латвийцев из страны – не считается чем-то «плохим». Потому что в представлении латышей Домбровскис это несчастный Цибиньш, а вот Калвитис, во времена которого все процветало, скорее Бунгис. Так же как и три канонизированных «олигарха».

Но «миф» о 16 марта не литературный, а исторический. До 1940 года главным «врагом» латышей (кавычки необходимы, чтобы указать на абстрактный, эфемерный характер этого понятия) были немцы, отмечает Латковскис. Когда в октябре 1939 года по приглашению Гитлера (он уже знал, что Латвия скоро попадет в лапы Сталина) немцы покинули Латвию, люди находились в состоянии неописуемой эйфории.

«Оба моих родителя были в сознательном возрасте в это время и рассказывали мне об этом. Улманис даже позволил заявлять, что [немецкие] улицы Старой Риги были вымощены черепами [замученных] латышей. Наконец-то вечные враги ушли», — пишет Латковскис.

Но 1940-1941 годы перевернули все с ног на голову. Бывшие русские друзья (а в книге «Книпская битва» дети во время игры в снежки поделились на русских и турков и никто не хотел быть турком, все хотели играть за русских) стали главными врагами. Если сначала в сознании латышей была мысль, что если уж выбирать между русскими и немцами, сдаться лучше русским, то депортации создали для латышей архитипичного врага, абстрактного «русского».

«Это непротивление и последующее потакание русским, мгновенный переход на русский язык, как только слышишь, что собеседник не говорит по-латышски или говорит плохо, создали в латышах стойкий коктейль из чувства вины, унижения и стыда, от которого мы не можем избавиться, сколько бы воинственных лозунгов ни использовали, чтобы подбодрить себя», — объясняет Латковскис.

Публицист считает, что одна из попыток «смыть» это чувство вины – глорификация 16 марта.

«Архетипический подтекст мифа о 16 марта таков: да, мы сдали свою страну без сопротивления 17 июня 1940 года и «легли под русских». Это, конечно, позор, но мы смыли это унижение 16 марта 1944 года, когда две латышские дивизии «набили морду» русским у реки Великая. Теперь, с высоко поднятой головой, мы каждый год 16 марта напоминаем миру, что мы преодолели трусость 17 июня, и празднуем (отмечаем) наше возрождение 16 марта. Поэтому уважайте и почитайте нас», — пишет Латковскис.

Он объясняет, что для этой истории неважно то, что латышские части воевали за гитлеровскую Германию. Не важно даже то, насколько сильно им удалось «дать по заднице» русским. Важно лишь то, что однажды они все же выступили против русских.

При этом, как отмечает Латковскис, например, у соседней Литвы нет необходимости в подобных мифах. Потому что территориально Литва даже выиграла от всех этих событий. К тому же Литва [и без событий Второй мировой]  имеет славную историю и в этом плане латыши и литовцы сильно отличаются друг от друга. При этом на территории Литвы так и не удалось создать гитлеровского легиона СС.

«Литовские старшие офицеры оказались в концентрационном лагере Штутхоф за отказ сотрудничать с нацистами. Не потому, что они хотели победы Сталина. Потому что они дали клятву своей стране. Поскольку предложение вступить в легион означало бы присягу на верность Адольфу Гитлеру, который даже не обещал независимой Литвы, литовские генералы предпочли Штутхоф нарушению присяги», — объясняет Латковскис.

И отмечает, что если говорить о том, как именно он относится к 16 марта, то по его мнению, в нынешней исторической и политической реальности, учитывая низкую национальную самооценку Латвии, лучше иметь историю, чем не иметь ее вообще.

«Таким образом, в противостоянии между условными «националистами» и прогрессивными «антифашистами» я на стороне националистов, потому что так называемая «антифа» представляет гораздо большую угрозу для латышской нации», — заключил он.