(...)

- Если бы Латвия не вернула независимость, через сколько лет мы бы были русифицированы?

- Думаю, что уже сейчас система образования была бы совершенно точно только на русском языке. Дома и в сельской местности, скорее всего, кто-то где-то говорил бы на латышском. Возможно, алфавит был бы заменён на кириллицу (...).

Мы бы ещё не исчезли совсем как латыши, но были бы необратимо травмированы. В советское время в разных формах повествования выделялось, что русский язык более ценен, важен и что вообще русские как нация важнее. Если тебя морально унижают, уничтожают твою национальную идентичность, говорят, что латыш - это ничто и русский более ценен, то, конечно, намного легче потом сделать вывод, что лучше учить русский. Если ты будешь русским, все будут тебя славить и говорить, что ты - могучая нация, а не какой-то там малоценный латыш-националист.

- Время от времени озвучиваются мнения о том, как в советское время было хорошо с сохранением латышской идентичности, что у латышей ведь были свои школы, а теперь русских школ больше нет, что проводились праздники песни. Что бы вы сказали о таких аргументах?

- Очень хорошее сравнение высказал Эгилс Левитс: если вы теперь ищете документ, где написано, что нужна русификация, вы его не найдёте. Но вы и в нацистской Германии нигде не найдёте документ, где написано, что всех евреев надо уничтожить. Это просто системный подход к вопросам.

Ясно, что не было такой цели - очень скоро сделать всех латышей русскими. Скорее, речь о том, что было важно всех людей, общество, сделать массой советских граждан, говорящей на русском языке. Но, конечно, какие-то эти местные национальные элементы сохранялись, многие вещи разрешалось делать, но даже там [появлялись элементы русификации]. Например, в фильме "Лимузин цвета белой ночи", где тётушка Мирта обращается к милиционеру по-русски: "У меня документы в порядке". Значит, автоматически волей-неволей показывает, что к представителю служб безопасности надо обращаться на русском.

Другие говорят, что этнические латыши были у власти [в советское время]. Однако компартией руководили так называемые российские латыши. Если подсчитать, сколько из членов компартии были гражданами Латвии, то это не более 10%. Латышей вообще в компартии было 27%, но большинство из них были присланы в Латвию из СССР.

- Вы по-прежнему руководите комиссией, которая ведёт подсчёт убытков в народном хозяйстве при оккупации. Есть ли новые открытия?

- Да, конечно, мы продолжаем. Я предлагал при очень доступных ресурсах сделать это примерно за пять лет. Сейчас ресурсов вроде бы больше, но я не могу обещать, что за пять лет всё будет сделано. Комиссия работает долго, но поддержка была фрагментарной. В не произошла смена поколений. Сейчас у нас очень хорошие международные связи.

Если говорить чисто с экономической перспективы, если сравнивать с Финляндией, которая была равноценным государством, то смело можем сказать, что из-за развития, заторможенного в годы оккупации, мы потеряли сумму свыше 800 миллиардов евро на современные деньги.

Она формируется, исходя из заторможенного роста ВВП и из того, что немалая часть добавленной стоимости нашей экономики уходила в Советский Союз.

- То есть мы бы были на 800 миллиардов богаче, если бы нас не оккупировали?

- Да, именно так! По индексу качества жизни Латвия в то время опережала финнов. В СССР с 1960 по 1990 год в Латвии продолжительность жизни сократилась на год, а в Финляндии - увеличилась, и разница между Латвией и Финляндией составляла пять лет. Финны уже жили на пять лет дольше нас.

Эти 800 миллиардов мы не вложили в нашу экономику, систему образования, здравоохранения. Культура, конечно, тоже [пострадала]. Это деградация культуры, много вредных привычек, намного больше потребление алкоголя и нездоровый образ жизни. Всё это во многом было занесено из СССР.

Я как историк, видя современные проблемы в Балтии в целом, [могу сказать]: у нас н было бы проблем построить железную дорогу, [если бы мы не были оккупированы]. У нас не было бы проблем поддерживать свою авиакомпанию. Это совершенно ясно.

Мы были бы совсем иной, европейской страной. Ясно, что это не оправдывает ошибок, которые мы сами сейчас допускаем, но они тоже частично являются последствиями оккупации. Сейчас у власти в Латвии моё поколение. Это люди, которым около 50, получившие образование в период советской оккупации. Мы всё же по-прежнему на многих уровнях не в состоянии принимать верные решения, выбирать верные приоритеты. Это вещи, которым ты не научишься, пройдя какие-нибудь курсы.  Это та советская травма, которая тянется за этим поколением, которое до сих пор у власти. Будущее поколение точно будет лучше. Мы должны быть терпеливыми.

- Никакое сотрудничество с Россией в данный момент невозможно. Мы не можем попасть в их архивы. Как ещё можно найти и выяснить что-то новое?

- У нас достаточно много своих архивных фондов. На их основе мы многое можем сделать в Латвии. Только этому надо уделить достаточно много времени, потому что очень много работы в архивах с документами, которые не оцифрованы. Поэтому никакой ИИ тут не поможет. Просто надо пройти через тысячи страниц, собирать разную информацию, изучать документы, анализировать, искать взаимосвязи.

- А какова цель? Вряд ли есть реальная надежда когда-либо что-либо взыскать с России.

- Времена меняются. В какой-то момент мы вернёмся назад [в более нормальную геополитическую ситуацию]. А в такой ситуации обычно кого-то пытаются привлечь к ответственности - как нацистскую Германию после Второй мировой войны. Сейчас я не вижу особых признаков, что Россия совершенно точно победит и сможет уклониться от признания совершённых преступлений, подобно тому как было после Второй мировой.

Возможность, что России придётся ответить, я воспринимаю как реалистическую, если мы только можем договориться со своими союзниками на международном уровне.

Конечно, это не произойдёт через год-два или пять лет. Но это лишь одна сторона. Вторая сторона - наш моральный долг перед всеми, кто пострадал от оккупационного режима.

Важно изучить и показать, что происходило, чтобы люди знали и понимали, почему всё так, как есть. И, конечно, это ориентировано на молодое поколение, чтобы оно понимало, как важна независимая Латвия. Для нас как для малой страны очень важно защитить независимость и присутствие на стороне Запада, в западной цивилизации. Важно также помочь нашим западным союзникам понять, насколько ужасно с нами обошлись, какой ущерб нам причинили. Пусть они понимают: теперь нас надо субсидировать из фондов выравнивания не потому, что мы глупы или ленивы. Это, увы, последствия нашего исторического наследия. Даже если Россия ничего не заплатит, всё равно, для нас этот труд окупится, потому что в любом случае эту историческую правду важно знать и понимать. И это наш долг в том числе и как уважающего себя национального государства.