Главная асимметрия соглашения заключается в том, что Иран не берёт на себя новых жёстких обязательств по своей ядерной программе. Он лишь повторяет формулу, уже содержавшуюся в СВПД: не стремиться к производству или приобретению ядерного оружия. При этом ключевые вопросы остаются открытыми. Меморандум не решает судьбу запасов урана, включая материал, обогащённый до высокого уровня, не устанавливает новых ограничений на обогащение, не определяет механизмов контроля МАГАТЭ и не фиксирует окончательный режим ядерной программы. До заключения финального соглашения Иран сохраняет статус-кво, то есть получает время и пространство для дальнейших переговоров без немедленного демонтажа спорных элементов своей программы.

На политическом уровне США фактически признают необходимость отказа от дальнейшего военного давления. Первый пункт меморандума предусматривает прекращение войны на всех фронтах, включая Ливан, а также обязательство сторон не предпринимать враждебных действий и воздерживаться от угрозы или применения силы. Для Ирана это особенно важно, поскольку такой пункт превращает прекращение огня не просто в техническую паузу, а в политическую гарантию безопасности режима. Более того, обязательство распространяется и на союзников США, что фактически требует от Вашингтона сдерживать действия Израиля. Для Тегерана это серьёзный успех: он получает возможность вести переговоры с США по вопросам, затрагивающим региональную безопасность и действия американских партнёров.

Второй важный блок уступок связан с признанием суверенитета и территориальной целостности Ирана. После военной операции, целью которой, согласно исходному тексту, была смена режима и которая привела к потерям среди ключевых фигур иранской власти, такое признание выглядит как политическая победа Тегерана. США фактически соглашаются не вмешиваться во внутренние дела Ирана и не добиваться трансформации режима силовым путём. Это позволяет иранскому руководству представить итог войны не как поражение, а как подтверждение собственной устойчивости и международной субъектности.

Одной из наиболее заметных уступок стало снятие американской морской блокады. Согласно меморандуму, США обязуются немедленно после подписания документа прекратить блокаду, восстановить судоходство и не препятствовать торговле с Ираном. В дальнейшем Вашингтон также должен вывести свои войска из прилегающих районов. При этом США получают взамен восстановление движения через Ормузский пролив — однако этот пролив был открыт и до войны, а его закрытие само по себе стало инструментом давления со стороны Ирана. Получается, что Тегеран создаёт кризис, использует его как рычаг, а затем получает значительные политические и экономические уступки за частичное возвращение к прежнему порядку.

Особенно крупные уступки США касаются экономики. Вашингтон обязуется совместно с региональными партнёрами разработать план восстановления и экономического развития Ирана с финансированием не менее 300 миллиардов долларов. Для страны, находившейся под тяжёлыми санкциями и не имевшей перспектив получить внешнее финансирование такого масштаба, это чрезвычайно выгодное условие. Даже если речь идёт не о прямых переводах, а об инвестициях, сам факт включения такой суммы в меморандум создаёт для Ирана огромный финансовый и политический ресурс. Режим получает возможность заявить, что выдержал военное давление и добился от противников участия в восстановлении страны.

Не менее важным является обязательство США отменить все санкции против Ирана. В документе говорится не только об американских односторонних санкциях, но и о резолюциях Совета Безопасности ООН и решениях Совета управляющих МАГАТЭ. Это означает потенциальный демонтаж всего санкционного режима, который годами был главным инструментом давления на Тегеран. Для Ирана снятие санкций было одной из центральных целей, и меморандум фактически закрепляет её как направление будущего соглашения. В обмен США не получают немедленного и проверяемого ограничения ядерной программы, что усиливает впечатление неравного баланса уступок.

Отдельным преимуществом для Ирана становится разрешение на экспорт нефти, нефтехимической продукции и производных, а также на предоставление сопутствующих банковских, страховых и транспортных услуг. Это особенно важно, поскольку речь идёт не просто о частичном ослаблении санкций, а о восстановлении ключевого источника доходов режима. Иранская нефть снова получает легальный канал выхода на рынок, а финансовая инфраструктура вокруг этого экспорта должна быть обеспечена американскими лицензиями. Для Тегерана это немедленный экономический выигрыш ещё до достижения окончательного соглашения.

К этому добавляется разблокировка замороженных иранских активов за рубежом. Согласно меморандуму, по мере продвижения переговоров эти средства должны стать полностью доступными, а США обязуются выдать необходимые разрешения и лицензии. В исходном тексте говорится, что объём таких активов может превысить 24 миллиарда долларов. Для иранского режима это не только финансовый ресурс, но и инструмент укрепления внутренней клиентелистской системы, ослабленной войной и санкциями. Иными словами, США помогают восстановить экономическую базу власти, против которой ранее применяли давление.

Ещё одна важная уступка — исключение из повестки двух ключевых тем: баллистической программы Ирана и поддержки Тегераном вооружённых группировок в регионе. Ранее эти вопросы были центральными элементами американской критики в адрес Ирана, поскольку напрямую связаны с региональной безопасностью и возможностью проецировать силу через прокси-структуры. Однако в меморандуме они не упоминаются как предмет обязательного обсуждения. Для Ирана это дипломатическая победа: режим добивается того, что переговоры фокусируются на ограниченном наборе вопросов, а наиболее чувствительные инструменты его регионального влияния остаются за рамками сделки.

Существенное значение имеет и порядок реализации меморандума. Согласно документу, переговоры по окончательному соглашению должны начаться после того, как Иран получит гарантии запуска ключевых американских уступок: снятия блокады, восстановления судоходства, нефтяных разрешений и разблокировки активов. Это означает, что значительная часть выгод для Тегерана должна быть предоставлена заранее, ещё до финального урегулирования. Такой график резко усиливает переговорные позиции Ирана: он получает материальные преимущества в начале процесса, тогда как его самые сложные обязательства откладываются на будущее.

Наконец, меморандум предусматривает утверждение окончательного соглашения обязательной резолюцией Совета Безопасности ООН. Для Ирана это создаёт дополнительную международно-правовую защиту. Если условия сделки будут закреплены через ООН, Вашингтону станет значительно труднее в одностороннем порядке вернуться к прежнему санкционному давлению. Кроме того, такой механизм закрывает вопрос о прежних резолюциях и усложняет применение механизма Snapback. Тем самым Тегеран получает не только экономические уступки, но и более устойчивую правовую рамку для защиты достигнутых результатов.

В итоге меморандум выглядит крайне выгодным для Ирана. США соглашаются снять блокаду, восстановить торговлю, разрешить нефтяной экспорт, разблокировать активы, двигаться к отмене санкций, участвовать в масштабном финансировании восстановления и вывести войска из прилегающих районов. При этом Иран лишь подтверждает прежний отказ от ядерного оружия, сохраняет статус-кво своей ядерной программы и оставляет за рамками переговоров баллистические ракеты и региональные вооружённые сети. Именно этот дисбаланс и позволяет говорить о том, что в данном документе США уступили Ирану по ключевым направлениям — политическому, экономическому, военному и дипломатическому.