Среди известных имен довоенной русской Риги — ресторатор Дмитрий Иванович Тарасов. И хотя его трактир "Волга" находился на отшибе — в Московском форштадте, в деревянном доме, туда приезжали на извозчиках и избалованные в гастрономии немцы, и русская эмиграция, знающая толк в еде…

С фамилией Тарасов я впервые столкнулся в воспоминаниях официанта Александра Бариса, до войны работавшего в фешенебельном ресторане "Римский погребок" в гостинице "Рим". (На ее месте после войны построили гостиницу "Рига".) В 1944–м Барис уехал за границу, там и увидели свет его воспоминания. Интереснейший рассказ об ушедшей Риге, в том числе — питейной.

Франты, дипломаты аккредитованных в Латвии государств, депутаты Сейма ходили в престижные центральные рестораны — "Римский погребок", "Отто Шварц", "Малый Верманский сад", "Молочный", "Эспланаде", "Монастырский погребок"… "Волга" вообще не упоминалась в довоенных латышских и немецких путеводителях. И все же тот, кто знал толк в еде, нередко отправлялся в Московский форштадт. Только в "Волге", по словам Бариса, можно было отведать котлеты из боровиков, блины с икрой, расстегаи, но фирменным блюдом трактира считалась рыбная солянка.

В 1990–е один из рижских старожилов рассказал мне, что сын известного русского ресторатора жив. Так я вышел на Михаила Дмитриевича Тарасова. Родился он в 1932 году в доме на углу улиц Дзирнаву и Маскавас. Там и располагалась вначале "Волга", а потом она переехала на Ильинскую, 6 (ныне Элияс).

– В Московском форштадте хватало мест, где хорошо можно было поесть, — вспоминает собеседник. — На углу Пушкинской и Московской находился ресторан Семенова, в который приезжали на мясную солянку. Чай ходили пить в бараночную Волкова — на углу Тургеневской и Московской. Фирменным блюдом "Волги" считалась рыбная солянка. Готовили ее из трех видов рыб — лосося, судака и угря. Рыба была только свежая — ее привозили с Даугавы или залива. Любителей "волжской" ушицы было так много, что на нее заранее записывались…

Во время рижских гастролей к Тарасову заглядывал Федор Иванович Шаляпин. Бывали знаменитая актриса Вера Федоровна Комиссаржевская, оперный певец Дмитрий Алексеевич Смирнов, прославленный артист балета Михаил Михайлович Фокин. Завсегдатаями "Волги" были и журналисты местных русских газет — Петр Моисеевич Пильский, Генрих Иванович Гроссен.

Михаил до войны был еще ребенком, поэтому немногое помнит об отцовском ресторане. Но он мне показал книгу Гроссена, в которой упоминается и "Волга". Перед Второй мировой войной Гроссен, швейцарский подданный, уехал в Швейцарию, в 1971–м выпустил книгу воспоминаний об ушедшей Риге. Вот цитата оттуда:

"Тарасов был известен своей селянкой не только в Риге, но даже за пределами Латвии. Приезжие из Берлина, Парижа или Лондона, артисты, русские писатели и профессора, приезжавшие в Ригу читать лекции, считали своим приятным долгом посетить Тарасова, отведать селяночку… Для почетных гостей, а почетным гостем был каждый русский, заказавший заранее селянку, отводилась особая комната, где за буфетом восседала жена хозяина типа малявинских баб, румяная, с розовыми щечками, и разливала в стаканы чай из чайника с красными розами. А когда половой подавал дымящуюся в белой суповой миске селянку, то он произносил одну и ту же заученную фразу: "Кушайте на здоровье! Федор Иванович очень жаловали эту селяночку!" К нашему столу подходила сама Тарасова и добавляла к словам полового: "Селянка, изготовленная по вашему рецепту, Александр Михайлович (Фокин), пожалуй, не хуже шаляпинской". "Лучше, дорогуша, лучше", — смеялся наш изысканный гастроном…"

Была в трактире и бильярдная, где журналисты бились на "пару пива". "Лучшие перья" не чурались играть с извозчиками. Кстати, их в общем зале бывало немало. Во дворе располагался постоялый двор, на котором "парковались" пролетки, подвозившие гостей.

Упоминает "Волгу" и известный журналист русской эмиграции Андрей Седых, в 1929–м приехавший в Ригу из Парижа и через два года написавший во Франции книгу: "Там, где была Россия". Выдержка из нее:

"А за каналами начинается Московский форштадт. Тут вы чувствуете себя совсем в России. Мостовые вымощены крупным булыжником, пролетка безжалостно подпрыгивает, вас бросает из стороны в сторону. По обеим сторонам Большой Московской лепятся одноэтажные деревянные домики с флигелями, с крылечками и александровскими колоннами. Деревянные ставни откинуты на крючки, на окнах белоснежные занавески, герань, бесчисленные горшки с цветами и клетки с канарейками. В этих домах живет мелкое рижское купечество, бывшие чиновники, вдовы, сдающие комнаты внаем, "с утренним самоваром"; комнаты здесь огромные, в три–четыре окна, тщательно выбелены, уставлены кадками с фикусами, столиками с семейными альбомами в плюшевых переплетах.

В подворотнях девушки лущат семечки, у колониальной лавки Парамонова какой–то паренек перебирает трехрядную гармонь и в такт себе подстукивает подковами.

Колониальная лавка набита товаром. У дверей выставлены бочки с малосольными огурцами, с копченым угрем, рижской селедкой. А за прилавком вы найдете лососину, которой гордится Рига, кильки, шпроты, водку, баранки, пряники. У дверей стоит бородатый мужчина в рубахе навыпуск и серебряной цепью через живот — должно быть, сам хозяин, господин Парамонов.

Время к вечеру — не сходить ли попариться в баньку? Банька здесь же, в двух шагах, и не одна, а несколько. В баньке дадут гостю настоящую мочалку, кусок марсельского мыла и веничек, а по желанию поставят пиявки или банки.

А после баньки можно зайти в трактир — в "Якорь" или "Волгу", закусить свежим огурчиком, выпить чаю с малиновым вареньем…"

Здание знаменитого трактира сегодня можно увидеть лишь на старинных фотографиях. Как и большинство кузубовских, волковских, семеновских деревянных домов, оно снесено.

— Это ведь не просто старые дома уничтожены. Душа Московского форштадта, его русский след, — считает свидетель прежней русской жизни Михаил Тарасов.

От предпринимателей современной формации нередко можно услышать: "Денег нет, все вложено в производство". А русские предприниматели старой формации "вкладывали не только в производство". У Тарасова — далеко не самого состоятельного предпринимателя даже на Ильинской улице — хватало денег и на отделку храмов.

Причем это не афишировали, не приглашали пишущую братию, чтобы засветиться на страницах печати. На одной из довоенных фотографии храма Иоанна Крестителя на улице Лиела Кална можно увидеть надпись:

"Стенопись св. Троицы в славе со св. ангелами сооружена 29 августа 1932 г. в Рижском Иоанновском соборе усердием Дмитрия Ивановича Тарасова и Петра Гавр. Савловского. Работа художников Евгения Евг. Климова и Юрия Георг. Рыковского. Господи! Освяти любящие благолепие дому Твоего! Ты тех воспрослави Божественною Твоею силою!"

Храм был построен еще до Первой мировой войны, а освящен лишь в 1920–е годы. Тогда и приступили к отделке. Работу, которую финансировал Тарасов, заказали известным декораторам и художникам.

…Хозяин "Волги" умер в 1942 году. Имя Дмитрия Ивановича Тарасова сегодня знают не только старожилы города и их наследники — все, кого интересует прошлое русской Риги. А таких людей, слава Богу, с каждым годом все больше…

Илья ДИМЕНШТЕЙН.