Яна Тоом: это мы не научили людей госязыку. Задача государства — учить, а не показывать «политическую волю»

Депутат Европарламента (ЕП) от Эстонии Яна Тоом в интервью агентству ЛЕТА рассказала, что Евросоюз (EС) стал слабым и скучным. А еще она считает, что президент США Дональд Трамп заинтересован в обрушении евро: «Ему не нужна конкурирующая резервная валюта. Он определенно приложит руку к тому, чтобы эта конструкция рухнула. Я беспокоюсь не столько за ЕС в целом, сколько за еврозону, к которой наши маленькие страны так тесно привязаны». Но одна польза от его избрания есть.

Клипы ИГИЛ куда интереснее клипов ЕС

— Мы видим смену политтехнологий. Мы видим, что надо говорить в соцсетях. ЕС становится скучным. Мы очень скучно рассказываем о том, чем же мы на самом деле здесь занимаемся. Если сравнить, извините меня за такое сравнение, видеоклипы ИГИЛ с теми, что публикует Еврокомиссия, надо сказать, что клипы ИГИЛ сделаны гораздо лучше. У них есть задача заинтересовать аудиторию и привлечь к себе людей, а для нас это рутина.

— Вы сказали, что ЕС должен стать более дееспособным. Это вопрос политической воли или проблема структурная?

— Тут мы подошли к Европе»двух скоростей». Дисциплинированные страны, способные оценить последствия своих решений, могут реагировать быстро. Каким бы ни был кризис, это могут сделать США. Быстро реагировать может Россия. Быстро могут реагировать те структуры, где цепочка принятия решений достаточно короткая. Это возможно там, где есть федерация. У нас ее нет. Это две большие разницы, как говорят в Одессе.

— Значит, вопрос о том, будет ЕС в будущем или нет, это вопрос о том, будет федерация или нет?

— Именно так!

Посмотрим на карту. Мы соседи. Под чье влияние попадут наши маленькие гордые страны, если не будет ЕС? Сейчас у нас есть два варианта. Либо это ядро Европы, и мы в его орбите, либо, как сказал г-н Трамп, мы станем пригородом Петербурга. Какой сценарий вам нравится больше?

Мы должны исходить из того, что нам выгоднее. В нашем случае очень трудно говорить о самостоятельной внешней или экономической политике. Шпроты вкусная вещь, но ни у нас, ни у вас ничего больше особо и нет.

Европа слаба, Трамп может этим воспользоваться

— Чем президентство Трампа«грозит»Европе?

— Трамп однозначно не заинтересован в сохранении еврозоны. Ему не нужна конкурирующая резервная валюта. Он обязательно приложит руку к тому, чтобы эта конструкция рухнула. Я беспокоюсь не столько за ЕС в целом, сколько за еврозону, к которой наши маленькие страны так тесно привязаны.

— Европа так слаба, что Трамп может разрушить еврозону?

— Европа слаба. Приведу один пример. И мне неприятно об этом говорить. Я вхожу во фракцию либералов и демократов (ALDE). Наш лидер Ги Ферхофштадт пытался подружиться с итальянским «Движением пяти звезд». Вроде как уговорил их, но потом отступил. В результате они вернулись во фракцию евроскептиков EFDD. Там их приняли обратно с условием — когда они [«Движение пяти звезд»] придут к власти в Италии, а это может произойти уже завтра, — они должны провести референдум о выходе Италии из еврозоны. Это четвертая крупнейшая экономика ЕС.

Если посмотреть на настроения последнего времени в ЕС, по всей вероятности, Италия покинет еврозону. И кто в этом виноват? Виноваты мы все. Эти ошибки допущены в этих стенах ЕП. Трамп тут не виноват, но он был бы глупцом, если бы не воспользовался этим!

Простые россияне санкций не ощущают

— Поскольку вы входите в комитет по сотрудничеству парламентов ЕС и России —  о санкциях. Работают ли они, и нет ли такого, что ЕС, введя санкции, «выстрелил себе в ногу», а Россия даже получает от этого пользу?

— Это то, о чем я все время говорю. Не знаю, получает ли Россия от этого какую-то пользу, но то, что простые российские граждане санкций не ощущают- это факт.

— Под получением пользы я имел в виду, что санкции по сути в других условиях можно было бы назвать экономическим протекционизмом.

— В известной мере — да. Причем, если посмотреть на этот вопрос с точки зрения коммуникации, многие внутренние невзгоды в самой России можно списать на»злую» Европу, которая ввела санкции. Медийную войну мы однозначно проиграли. К тому же санкции — и это доказывает история последних 100 лет, когда они вводились 13 раз, — не дают ожидаемого результата. Если они не сработали сразу, то не сработают никогда.

С санкциями можно жить десятилетиями. А наши экономики от них реально страдают.

На самом деле, из разговоров в коридорах ЕП я поняла, что ищутся пути отступления от этих санкций. Как отступить так, чтобы сохранить лицо — большой вопрос. И это отнюдь не просто и мешает конструктивному диалогу.

— Время ли думать о сохранении лица, если от этого реально страдает экономика?

— Этот вопрос следует адресовать не мне. Не я принимаю эти решения, и я все время была против санкций. Санкции- дешевая альтернатива войне, которая нам ничего не дает. В последнее время я слышу очень много разговоров о врагах. Среди них перечисляют президента России Владимира Путина, Трампа, «Исламское государство». Я говорю — не слишком ли много у нас врагов, может, хватит, если мы оставим одного, главного?

Мы не научили людей языку, а это была задача государства

— В Эстонии вы активно боретесь за права неграждан. Какова ваша цель- добиться отмены статуса негражданина?

— Мы- эстонская Центристская партия — сейчас у власти. Наш премьер открыто заявил, что это наш приоритет на выборах 2019 года. Мы не сойдем с этого пути. Мне кажется, в этом вопросе нас поддержат и другие партии в Эстонии, например, социал-демократы.

— Одно из ваших предложений — автоматически присвоить эстонское гражданство всем, кто прожил в Эстонии дольше 25 лет, даже независимо от знания эстонского языка. Скажите, разве за 25 лет все-такие нельзя было бы самим выучить язык?

— Видите ли, в чем дело. Когда эти законы о гражданстве разрабатывались, мнения трети населения даже не спросили, их просто исключили из этого процесса принятиярешений. Эстонский язык очень сложный. Я как филолог знаю, что выучить латышский или литовский язык легче.

У нас есть регионы, плотно населенные русскими, где на эстонском языке говорить не с кем. В Нарве, например, всего 3% эстонцев, и лишь половина из них говорит по-эстонски. Я знаю людей, которые 11 раз ходили на курсы эстонского языка, но так его и не выучили.

Мой младший сын сейчас учится в русской школе. Я с ужасом смотрю на процесс обучения и понимаю, что если я не помогу, то он язык не выучит. Нет методики, нет книг, есть только политическая воля. Мы не научили людей языку, а это была задача государства. 

Роман Шкленник, LETA