Сегодня американцы знают, как закончилась Великая депрессия. Она закончилась с началом войны в Европе. Рузвельт искренне верил, что, если Великобритания и Франция вступят в войну с Германией, то она сделает британское и французское правительства сильно зависимыми от доступа к кредитным рынкам и ресурсам США, что положит конец экономической депрессии в Америке. Рузвельт приветствовал стимул, который дала война.

В 1939 году Иосиф Сталин надеялся, что война на Западе станет аналогом Первой мировой и фатально ослабит Германию и ее противников. Сталин верил, что такое развитие событий откроет дверь для массивного советского вторжения с востока, которое заменит нацизм коммунизмом. Таким образом, Сталин с энтузиазмом снабжал немецкую военную машину нефтью, железом, алюминием, зерном, каучуком и другими минеральными ресурсами, необходимыми Берлину для начала войны против Великобритании и Франции.

В конечном итоге и Рузвельт, и Сталин просчитались. Война началась в 1939 году, и в 1940 году немецкая военная мощь быстро разгромила западных союзников, хотя Великобритания продолжала сражаться. В следующем году Германия вторглась в Советский Союз.

Сегодня администрация Трампа сталкивается с некоторыми условиями, которые были бы знакомы Рузвельту. Скотт Бессент, министр финансов президента Дональда Трампа, сталкивается с государственным долгом в размере примерно 38 триллионов долларов. Проблемы с ликвидностью также сохраняются в некоторых частях финансовой системы, а статус доллара как резервной валюты находится под значительным давлением.

Среди идей, обсуждаемых Бессентом, есть и официальное принятие стейблкоинов — криптовалют, специально разработанных для того, чтобы оставаться привязанными к доллару в соотношении один к одному. Проще говоря: цифровые доллары, которые обещают никогда не колебаться, как биткойн, но могут облететь земной шар за секунды, не прикасаясь к традиционным банкам.

Между тем, Белый дом Трампа прокладывает новый курс к войне, на этот раз в направлении Венесуэлы. Пришла ли администрация к выводу, что быстрое завоевание Венесуэлы может вызвать тот вид экономического стимула, который спас провальную политику  Рузвельта и восстановил экономическое процветание внутри Соединенных Штатов?

По сравнению с российскими или иранскими вооруженными силами, венесуэльская армия выглядит почти лилипутской. Николас Мадуро возглавляет крайне левый, яростно антиамериканский режим, который находится в состоянии банкротства, изолирован на международном уровне (за исключением Гаваны, Москвы и Тегерана), но при этом располагает крупнейшими в мире доказанными запасами нефти — 303 миллиарда баррелей, согласно последней оценке ОПЕК.

Кроме того, Куба по-прежнему зависит от Венесуэлы в отношении подавляющего большинства своего субсидируемого импорта нефти. Правительство, сменившее Мадуро и лояльное Вашингтону, теоретически могло бы перекрыть эту жизненно важную линию снабжения и одновременно открыть доступ международным операторам, способным производить нефть без хронических перебоев, которые привели к сокращению добычи с более чем 3 миллионов баррелей в день до менее 1 миллиона.

Некоторые в Вашингтоне и на Уолл-стрит шепчут, что предсказуемая, бесперебойная добыча венесуэльской тяжелой нефти, золота, изумрудов и редкоземельных металлов может быть расценена рынками как форма неформального обеспечения баланса США — эхо 19 века в 21 веке, когда держатели облигаций обращались к египетскому хлопку или перуанскому гуано для обеспечения суверенных займов. Даже если прибыль формально будет поступать дружественному правительству Каракаса, каждый баррель по-прежнему будет оцениваться и оплачиваться в долларах, а не в китайских юанях, что продлит жизнь "нефтедоллара" еще на десять-двадцать лет.

Все это, конечно, предполагает, что смена режима окажется на практике такой же простой, как она выглядит на слайдах PowerPoint в Лэнгли или в штаб-квартире Южного командования. Кроме того, предполагается, что Россия, занятая в Европе и на Ближнем Востоке, вежливо отклонит приглашение венесуэльцев превратить бассейн Ориноко в свое следующее поле боя; что венесуэльские войска и связанные с ними ополченцы разбегутся, и не будут вести затяжную партизанскую войну; и что Бразилия и Колумбия останутся пассивными зрителями, пока их приграничные регионы не превратятся в новую «тропу Хо Ши Мина».

К сожалению, опыт американских военных в Украине и на Ближнем Востоке предполагает иной исход. Российская военная мощь продемонстрировала стойкую устойчивость к износу и с каждым годом становится все сильнее. Решимость Израиля уничтожить палестинцев и подавить своих соседей остается безграничной, а сопротивление Ирана израильской гегемонии непоколебимо.

После многих лет расходов, исчисляемых сотнями миллиардов долларов, Вашингтон не может назвать ни одной ощутимой стратегической выгоды для американского народа от войн на Ближнем Востоке. Еще более тревожно то, что 70 процентов американских домохозяйств продолжают жить от зарплаты до зарплаты и не проявляют особого энтузиазма по поводу еще одной войны с неопределенным исходом.

История никогда не бывает милосердна к империям, которые путают «технически извлекаемые» ресурсы с добычей реальных ресурсов (тяжелой нефти) в условиях партизанской войны. Можно предположить, что когда придет окончательный счет за эту венесуэльскую авантюру, доллар может оказаться гораздо менее ценным, чем предполагают его нынешние хранители".

Дуглас Макгрегор, полковник в отставке, является старшим научным сотрудником журнала «The American Conservative», бывшим советником министра обороны в администрации Трампа, генеральным директором организации «Our Country Our Choice», отмеченным наградами ветераном боевых действий и автором пяти книг.