«Урле потакаете!» Банка сметаны вызвала праведный гнев у эксперта по правам человека Линды

Итак, сметана. Точнее упаковка. На которой русскими буквами написано «Сметана». «Лаздонский молочный комбинат все еще заботится об урлах. Пример ползучего двуязычия», — возмутилась она, увидев эдакое в магазине.

Lazdonas piensaimnieks joprojām rūpējas par Latvijas urlām. Lienošās divvalodības paraugs. pic.twitter.com/Ki7dIxBVY0

— Linda Mazure 🎗️ (Vinotava) (@Vinotava) August 16, 2022

А затем добавила, что вот из-за такого двуязычия латышская молодежь и уезжает из страны.

Manuprāt jau 30 gadus latviešu valoda ir vienīgā valsts valoda Latvijā. Un tieši uzspiestās krievu valodas (divvalodības) dēļ latviešu skolu absolventi pamet Latviju un tās darba tirgu.

— Linda Mazure 🎗️ (Vinotava) (@Vinotava) August 16, 2022

Правда, отдельные несознательные граждане все же попеняли Линде, что она могла бы использовать слово «русские», вместо оскорбительной «урлы», что только вносит вражду в общество. А также указали на «дебилизм» подобных измышлений в целом. 

С кем спорить вздумали! С экспертом в области прав человека и колумнистом по еде, а также вице-президентом… Стоп! Вы знаете вице-президентом чего она является? 

Вот этой организации — «Иностранные друзья Каталонии»!

А знаете в чем прикол? В том, что каталонский язык при диктатуре Франко был запрещен. Об этом даже писал в сегодняшней колонке в «Неаткариге» Марис Краутманис: «Борданс задался целью повторить нечто подобное генералу Франко в Испании. В свое время там существовали законы, запрещающие использование баскского или каталонского языков. С цыганским языком уже разобрались раньше — цыгане Испании перестали говорить на своем языке, потому что им угрожали вырвать язык отравленными клещами, расстрелять, повесить или сжечь на костре».

Зато теперь, можете спросить у любого, побывавшего в Каталонии и даже Валенсии, там сплошь и рядом надписи… ДВУЯЗЫЧНЫЕ. На испанском и каталонском. В Валенсии, которая даже не входит в состав Каталонии — два официальных языка.

А в Каталонии — вообще три!

Это, наверное, потому, что после Франко в Испании нет таких экспертов по правам человека, как у нас. Т.е. какие то есть, но явно не такие… суровые.