Со мной все сразу переходят на русский: Пётр Авен дал интервью Элите Вейдемане

Несколько фактов. Пётр Авен — российский бизнесмен латвийского происхождения, миллиардер. Он получил латвийское гражданство. Авена до сих пор обвиняют в тесных связях с Кремлём, из-за чего в 2022 году он был включён в список лиц, подпадающих под санкции Европейского союза (ЕС) в связи с вторжением России в Украину.

Авен родился в Москве в 1955 году. Учился в школе с математическим уклоном, в 1977 году окончил экономический факультет МГУ, в 1980 году защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата экономических наук. Работал в Институте системных исследований АН СССР, затем в Венском международном институте прикладного системного анализа.

Как вы получили гражданство Латвии?

Всё очень просто. Моего дедушку звали Янис Авенс. И у меня, как и у отца, в паспорте есть запись «латыш». И это не просто запись, я действительно так себя ощущаю. В 2013 году Сейм принял закон, дающий всем этническим латышам право получить гражданство – после сдачи экзамена по латышскому языку. Кстати, латыши, чьи родители были репрессированы, были освобождены от экзамена. Формально я, наверное, мог попасть в эту категорию – моя прабабушка-латышка погибла в ссылке в Сибири, а дедушка был расстрелян в ГУЛАГе. Тем не менее, я решил сдать этот экзамен. Не могу отрицать, что это было непросто, я провалил экзамен с первого раза. Мне потребовалось в общей сложности три года, чтобы получить гражданство, но это было очень важно для меня.

За что к вам применены санкции?

Я сам не до конца понимаю. Такие персональные санкции, на мой взгляд, противоречат основам западного мира. Активы заморожены, я ничего с ними не могу сделать. Мне казалось, что отобрать имущество без решения суда невозможно. Но это организовано на политическом уровне, и я этого не понимаю. Судебная система должна быть независимой — это, конечно, краеугольный камень западной цивилизации. Но в случае персональных санкций имущество фактически изымается без суда, по решению исполнительной власти. Конечно, заморозка имущества — это не совсем конфискация, но какая разница, если это навсегда? Я нахожу это удивительным.

Вы обжалуете это решение в суде?

Да, идёт несколько судебных процессов. В одном из них я уже выиграл — в 2024 году. Я доказал, что не имею никакого отношения к так называемой «специальной военной операции», начатой Россией. Но меня не исключили из санкционного списка — сразу же придумали новые основания. По сути, сам факт того, что я когда-то был успешным российским бизнесменом, стал причиной санкций. Это уже просто издевательство. Это чисто политически мотивированные решения.

Как вы оказались в Латвии?

Как я уже говорил, мой дед Янис Авенс происходил из простой крестьянской семьи, жил недалеко от Яунпиебалги. В 1915 году ушёл на фронт, был латышским стрелком, после войны остался в России, женился на моей русской бабушке. В 1934 году его арестовали, в 1937-м сослали в Магадан, где расстреляли по обвинению в троцкизме и латышском национализме.

Что от того времени осталось? Стопка писем, которые он отправлял в Латвию и получал ответы, фотографии, документ о закладе дома. Отец помнил деда: ему было семь лет, когда того арестовали. Такова была семейная история.

Отец сделал карьеру в СССР, стал членом-корреспондентом Академии наук, занимался вычислительной техникой. В 1988 году в составе АН СССР было всего два латыша — мой отец и президент АН Латвии Малмейстерс. Его звали переехать в Латвию, предлагали хорошие должности, но он остался в Москве.

В 1988 году к нам домой пришла женщина, представившаяся членом Народного фронта Латвии, и предложила приехать в Латвию помочь в борьбе за независимость. Отец ответил, что он уже пожилой, в политику не вмешивается. А меня это заинтересовало….

В 1990 году я прилетел в Латвию (на тот момент я уже работал в Вене), отец прилетел из Москвы…Я пошёл на кладбище, где похоронены мои предки с XVII века. Всё обошёл. Потом я стал чаще приезжать в Латвию. Решил, что хочу здесь провести свои старости. Создал благотворительный фонд, который реализовал 150 проектов в сфере образования, здравоохранения и культуры. Построил дом — недалеко от Мадоны.

Когда началась война, я поняла, что пришло время начать новую жизнь. И вот в 2022 году мы с детьми переехали в Латвию.

Отношение к вам в обществе неоднозначное. Одни утверждают, что вы — путинский олигарх и казначей, другие подчёркивают ваши заслуги на ниве благотворительности. Думаю, возмущение общественности усилилось, когда в интернете появилась фотография, на которой Путин, собрав российских бизнесменов, объявляет войну Украине, а вы в этот момент сидите в первом ряду кремлёвского зала.

В то время я возглавлял крупнейший банк России, и в той встрече участвовали практически все руководители крупнейших компаний. Да, я участвовал в этих встречах, так там был организован процесс, и, да, за последние 20 лет я несколько раз встречался с Путиным, я этого не отрицаю, а также с лидерами западных стран, в том числе Латвии. Но у меня нет никакого желания анализировать эту конкретную встречу, я вообще не хочу говорить о политике. И я не хочу обсуждать обвинения, которые мне предъявляет не суд, потому что мне нечего публично оправдывать. Я гражданин Латвии и России. Я прожил в Москве 60 лет и, конечно, чувствую ответственность за то, что там происходит. Но это, конечно, не тема для публичного покаяния.

Вы продали всё, что имели в России?

Я продал все свои предприятия в России. Там остались дом и большая коллекция картин. Но бизнеса у меня там больше нет. Я уехал из России 25 февраля 2022 года. В то время моя семья уже была в Лондоне.

Каково ваше отношение к войне России против Украины?

Моё отношение выражено через мой благотворительный фонд «Paaudze», с которым можно публично ознакомиться. Я не хочу повторять всё, что уже говорил. Если кому-то действительно интересно, пожалуйста, мне нечего скрывать.

После той последней встречи вы больше не общались с Путиным?

Конечно, нет. Мне не хочется обсуждать политику, я хочу жить простой человеческой жизнью. Я никогда не был членом КПСС, комсомольская работа мне тоже чужда, я ни в коем случае не политик. Я никогда ею не занимался, какие бы слухи ни ходили.

То есть, вы собираетесь провести остаток жизни в Латвии?

Не только собираюсь — я проведу. Здесь похоронены все мои предки, кроме отца и деда.

Будете продолжать учить латышский язык?

Со мной редко кто хочет говорить по-латышски! Я умею писать и читать по-латышски, но плохо понимаю устную речь. Именно из-за отсутствия практики — со мной все сразу переходят на русский. Но я все равно каждый день узнаю что-то новое, в том числе и на латышском.