«Сейчас я никак не могу понять, чего хотят те, кто говорит: «Опубликовать, и все», и те, кто говорит: «Не надо публиковать». Никто не может толком объяснить, чего этим хотят достичь... Знаете, какой курьез был?Три раза поднимали вопрос о том, что надо публиковать, и три раза в результате пало правительство... Такое совпадение было, на на этот раз, я думаю, этот вопрос не пошатнет правительство», — заявила Крейтусе.

«Мы не говорим о списках, мы не говорим о картотеке, мы употребляем термин «мешки»... Что это за материалы? Никто толком не может сказать. Первое, что надо было сделать — рассортировать эти материалы по категории, как они попали... Второй момент, который не выяснили и так и не ответили — где и как хранились эти документы после того, как их положили в мешки.

Кто отвечал за эти документы? То они хранились в парламенте — в президиуме хранились, в сейфе... Были случаи, когда велись разговоры о том, сколько стоит карточка: 5 тысяч долларов стоила в 1993 году... Я не могу назвать фамилию, потому что у меня нет письменных доказательств, но такой процесс был, это надо учитывать.

Куда перемещали карточки, как все это делалось. Но главный вопрос — зачем и что делается», — добавила она.

«Это действительно мешки, потому что, когда КГБ прекратил свою деятельность, картотеку ссыпали в мешок и завязали. Ее потом отвезли в Сейм, подержали там, и отвезли в Бюро по защите Сатверсме. Сначала это были мешки, потом взяли деревянные ящики и сложили обратно», — пояснил Стуканс.

Другие участники дискуссии, как и Крейтусе, указали, что «мешки» не содержат все некогда имевшиеся материалы.

«Насколько я слышал, когда КГБ перестал существовать, эта картотека была доступна очень многим работникам. И многие свою агентуру реально почистили, поубирали.

Очень многое оттуда исчезло — самое ценное оттуда ушло. Там остался так называемый мусор. Там очень много недостающей информации», — отметил Арнольд Бабрис, экс-сотрудник Бюро по защите Сатверсме.

«Я не верю всей этой картотеке. Говорят, что там есть одной рукой что-то записанное, добавлено или не добавлено. Можно ли основываться только на один источник — картотеку — и не смотреть в журналах? Если это совпадает — один момент», — добавил Гунар Куртис, депутат Сейма, экс-глава Конституционного суда.

Начиная с 1988-1989 года контрразведчики начали заменять карточки, потому что ни один нормальный оперативный работник не сдаст никогда свою агентуру»,

— заявил Янис Адамсонс, депутат Сейма («Согласие»).

«Есть первый акт перенятия картотеки и других документов, которых очень много, его подписали латвийская сторона и бывшие офицеры КГБ. Там написано, что эта картотека — 4300 карточек — соответствует действительности. Даже если вы скажете, что карточки кто-то переписывал — в Бюро по защите Сатверсме есть журналы: с 1940-х годов велся учет создания агентуры», — подчеркнул Стуканс.

Он добавил, что помимо картотеки и журналов существует «электронная система Delta», куда вносили протоколы беседы оперативного сотрудника КГБ и агента — она работает и сейчас. Есть также документы, лежащие в российских архивах.

«Два вида дел: одно — личное дело агента, второе — куда складывались доносы... И это дела, которые бы на 100% доказали для каждого, на кого дело получено, его сотрудничество и объем поданной информации», — добавил он.

Гости программы также подчеркнули, что стоит отличать агента и осведомителя. Кроме того, по словам Стуканса, прежде чем заводить на человека «карточку», сотрудник КГБ должен был выполнить достаточно длинную инструкцию. Кроме того, некоторые карточки изымали — если лицо переставало быть агентом.

По словам члена комиссии, в карточке указывались имя, фамилия, место работы, место жительства человека, членство в КПСС, псевдоним, имя завербовавшего работника, а также отдел и подотдел — про каждый известно, чем он занимался.

Адамсонс уточнил: важен и номер Управления КГБ, поскольку их, по его словам, было 18, у каждого — свое направление.

«Мы в данном случае больше ведем речь — и речь в карточках идет — об управлении пятом, Идеологическое управление».

Стуканс добавил, что каждый пострадавший может обратиться в центр при Бюро по защите Сатверсме, узнать, не преследовался ли он, например, по доносу. И все документы покажут, кроме того, можно против этих лиц подать иск. «Если есть уголовное преступление, возбудить уголовное дело и направить для наказания».

Как ранее сообщалось, в конце декабря председатель комиссии Карлис Кангерис в интервью Latvijas Radio заявил: комиссия подготовит требуемое от нее заключение вовремя, к концу мая 2018 года. И специалисты посоветуют опубликовать картотеку агентов КГБ всю как есть. По прогнозу историка, не будет никаких проблем подготовить научное заключение в установленный срок. Но вот то, как будет развиваться «политическая игра, как будут действовать политики – еще неизвестно.

Дискуссия о содержимом архивов КГБ в Латвии, о том, публиковать ли сведения о сотрудничавших со спецслужбой жителях страны, доносивших на своих друзей и соседей, длится уже давно. Чем ближе окончание срока работы специальной комиссии экспертов, оценивающей, как с научной точки зрения правильнее подойти к этому противоречивому историческому наследию - тем жестче звучат заявления как сторонников предания этих сведений гласности, так и противников. Тем временем известный латышский поэт Янис Рокпелнис решил, подобно тому как это сделал в свое время политический деятель Георг Андреев, признаться в сотрудничестве с КГБ сам.

В публичном пространстве часто звучат призывы не разглашать имена тех, кто сотрудничал с советскими органами внутренней безопасности, и сомнения в том, что архивным данным можно доверять, потому что КГБ ими, возможно, манипулировал и подтасовывал сведения. 

Но звучат также допущения, что к содержимому архивов приложили руку и спецслужбы независимой Латвии. В частности, в передаче LTV De facto 12 ноября сообщалось, что из базы данных КГБ «Дельта», содержащей сообщения агентов и учетные карточки, стирается важная информация. Комиссия историков, расследующая деятельность КГБ в Латвии, обратилась к президенту Раймонду Вейонису с просьбой отменить закон о КГБ и предать огласке содержимое архивов.

Необходимость такой меры поддерживает и известный режиссер, автор фильма о судьбе латвийских ссыльных в Сибири «Хроника Мелании» Виестур Кайриш.

Комментируя призывы открыть архивы КГБ, бывший президент Вайра Вике-Фрейберга заявила, что опубликовывать «голые списки» было бы безответственно. Она отметила, что КГБ редактировал эти документы и делал это явно не из благих намерений. Возражает против «бездумной» полной публикации содержимого архивов и советница президента по законодательным и юридическим вопросам Кристине Яунземе.  

Одно из последних предложений в резонансной дискуссии - доверить хранение документов КГБ Госархиву, а не спецслужбам, у которых часть их хранится, а также передать контроль над работой комиссии историков Сейму.

Созданная по решению Сейма специальная межведомственная комиссия историков работает с 2014 года. Ее задача - перед публикацией архивных материалов провести их научное исследование. Публично доступными архивы КГД должны стать с конца мая 2018 года, но уже сейчас ясно, что картотека является неполной и карточки информаторов не могут служить доказательством факта сотрудничества с репрессивным учреждением советского времени.

Ученые ранее жаловались на отсутствие финансирования и на подспудное, но ощутимое противодействие на политическом уровне. Комиссия еще в 2016 году заявляла, что не видит преград к рассекречиванию архивов КГБ ЛССР.